"Восток - Запад: возможна ли новая Ялта?"
Черниговский
victormironenko
Тезисы
доклада руководителя Центра украинских исследований
Института Европы РАН Виктора Мироненко
на дискуссионном форуме «Европейские диалоги»


От прямого ответа на поставленный вопрос: «Возможна ли новая Ялта?» я, пожалуй, воздержусь.

Круг моих научных интересов уже - это Украина, её история и происходящее в ней сегодня. А происходит рождение новой страны, процесс, который не так часто ученым удается наблюдать «в живую»

Для меня представляют интерес те точки, где два этих дискурса пересекаются, накладываются друг на друга.

Во-первых, Украина как субъект международных отношений появляется именно после Ялты, в общем контексте того международного порядка, эскиз которого там был составлен «большой тройкой».

Во-вторых, согласно моим наблюдениям в политическом классе и экспертном сообществе Украины преобладают не надежды на «новую Ялту», а опасения того, что многие там называют «новым Мюнхеном» [Цимбалюк,2017]

«Историческая миссия будущего стратегического компромисса, - пишет украинский эксперт Андрей Ермолаев, - состоит в учреждении нового миропорядка, в основе которого — многополярность, распределенная ответственность за сферы влияния, а следствия — запуск реформ глобальных институтов и "договорной глобальный капитализм", такой же прагматичный и даже циничный, как и сам образ геополитической «Ялты»[Ермолаев 2, 2917]. 

И в третьих, что является самым важным и в чем я убежден, никакой порядок - ни «новая Ялта», ни какой-либо иной - в Европе невозможен без учета того факта, что в ней появилось новое большое государство с территорией в 603 тысячи квадратных километров и населением 42 млн. человек.

Можно сказать иначе. Продвижение к любой удовлетворительной модели международных отношений в Европе невозможно без урегулирования того, что называют «украинским кризисом». Он, конечно, не является главным элементом большой европейской неопределенности, но и без его разрешения никакой новой определённости здесь быть не может. Это условие недостаточное, но, на мой взгляд, обязательное.

С начала года произошли события, в свете которых наши представления об «украинском кризисе» и путях его урегулирования требуют если не пересмотра, то во всяком случае глубокого переосмысления «европейского процесса» (или все таки пока ещё «процессов»), включая всё, происходящее в Украине и вокруг неё.

Я имею в виду: саммит ЕС в Риме 27 марта [УНИАН 1, 2017]; встречу помощников лидеров стран «нормандской четверки» в Минске 6 апреля [УНИАН, 2,3, 2017]; встречу министров стран Большой семерки в Луцце (Италия) 11 апреля [УНИАН 4, 5, 2017; ] и, конечно, недавний визит в Москву Рекса Тиллерсона [УНИАН 6, 2017].

К этому следует, наверное, добавить ряд других событий меньшей значимости: три раунда переговоров в Минске, визиты З. Габриеля в Киев и Москву, т.н. «безвиз» для Украины, очередной транш кредита МВФ, ускоренное сближение Украины с Канадой.


***

Прежде чем высказаться по каждому из отмеченных выше «пересечений» дискурсов, хотелось бы разобраться с терминами.

Когда речь заходит о происходящем в Украине и вокруг неё , чаше всего используется понятие «украинский кризис». Я ничего не имею против этого, но очевидно, что те, кто его используют, говорят не об одном и том же.

Так, например, у нас в России преобладает понимание его, как внутреннего «украинского». В Украине, наоборот, его трактуют как внешнее вмешательство, агрессию. В Германии и во Франции - как кризис в российско-украинских отношениях, который они хотели бы помочь урегулировать. А США, судя по реакции Рекса Тиллерсона в Луцце, пока что не определились с тем, что это такое и почему они должны этим интересоваться.

Я полагаю, что мы имеем здесь дело не с одним, а несколькими взаимосвязанными но не идентичными кризисами.

Это, кризис постсоветской модели организации украинского общества и Третьей украинской республикой. Впрочем, как и всех других моделей общественно-политической эволюции новых независимых государств, включая нашу российскую.

Это, несомненно, глубочайший в новейшей истории кризис российско-украинских отношений. Так далеко два государства, определяющие ситуацию в Восточной Европе, еще никогда не расходились и никогда, прошу прощения, лбами не сталкивались.

Это, наконец, проявление кризиса самого амбициозного интеграционного проекта в истории - Европейского Союза. Он мог бы стать модельным проектом управляемой глобализации. Но оказался зажатым с Запада факторами «брекзит» и «трамп», с Юга - фактором ИГИЛ а с Востока - факторами «русский мир».

От того, какой из перечисленных кризисов или какая из составляющих этого «украинского» кризиса представляется основной, прямо зависит возможность, средства и темпы урегулирования. А заинтересованными в этом, на мой взгляд, являются все, даже Соединенные Штаты Америки, что и попытался объяснить госсекретарю США министр иностранных дел Франции в Луцце.

Каждое из предложенных мной измерений украинского кризиса заслуживает детального анализа. К сожалению нынешнее состояние российской украинистики не позволяет этого сделать. В ходу у нас устаревшие представления, либо, что еще хуже, пропагандистскими клише. Я попробую высказать несколько дискуссионных суждений по каждому из них, вытекающие из мониторинга, проводимого Центром украинских исследований Института Европы РАН.

* * *

По первой позиции - собственно «украинский кризис».

«Украина как успешный постсоветский модернизационный проект не состоялась. Внутренние конфликты, дисперсия идентичности, слабая государственность и видоизменяющийся, но по сути своей неизменный "трофейный капитализм" (с теневой экономикой, корпоративным госаппаратом, системной коррупцией и сверхвысоким уровнем эксплуатации, etc.) обусловили системную деградацию общества» [Ермолаев 2, 2017].

Причины этого коренятся в первую очередь в нём самом, в отсутствии такого проекта, который бы отвечал его возможностям и потребностям, его специфике. Который бы не раскалывал его, а консолидировал, не сковывал энергию людей, а высвобождал её, не боролся бы с его гетерогенностью, а аккумулировал возникающий из неё потенциал, не разделял бы процесс европейской интеграции на две неравные части, а соединял бы его и выравнивал. Последнее, правда, зависит не только от Украины.

Природа и структура этого кризиса очень сложны и плохо изучены. Развивается он неравномерно. Экономический кризис углубился. Присходит необратимое разрушение доставшегося от второй республики производственного потенциала и структуры производства. Разрыв торговых и хозяйственных связей на Востоке пока что далеко не компенсируется такими связями на Западе. Экономика Украины представляет собой довольно грустную картину, судя по доступной государственной статистике. Хотя нужно предостеречь от излишнего доверия к ней. Не раз приходилось убеждаться в том, что она много просто не видит.

Однако нельзя отрицать того, что в последние годы украинское общество значительно консолидировалось, активизировалось, научилось артикулировать интересы своего наиболее динамичного «среднего класса», хотя он пока что, несмотря на две «революции», так и не обрел адекватного политического представительства. Есть надежда на то, что оно возникнет из начавшейся наконец реформы местного самоуправления - громад.

Всякий кризис и украинский в этом отношении не исключение имеет разрушительную и созидательную составляющие, и сейчас на первый план постепенно выходит вторая его сторона.



По второй позиции - российско-украинские отношения.


В Украине в течение всех лет существования Третей украинской республики (1991 - 2014 гг) поочередно реализовывались две модели: российская (Леонид Кучма и Виктор Янукович) и антироссийская (Леонид Кравчук и Виктор Ющенко).Чего в Украине пока что не было, это модели украинской.

К концу своего второго срока Леонид Кучма понял это. Зря на него обиделись за название его книги «Украина не Россия». Он никого не хотел обидеть. Я знаю это из личных бесед. Просто он понял, что в силу объективных причин не только российская модель не может быть применена в Украине, но и интеграция с этой моделью для Украины объективно противопоказана. Старческие болезни российского государства для не окрепшего «детского» организма украинской республики - смерти подобны.

Однако сегодня проблема состоит даже не в этом, не в том, что Россия пытается влиять на Украину. Потенциал и инструменты такого влияния - хорошо это или плохо - сократились в разы. А в том, какое влияние своей политикой мы на Украину все таки оказываем.

То «соприкосновение», которое Украина сегодня имеет с нами, стимулирует в ней процессы - как в экономике, так и в политике - противоречащие вполне проявившимся объективным императивам её развития. Провозглашение Украины воюющей страной влечет за собой, как ни странно, то, что она постепенно перенимает черты страны, с которой она, как утверждается, ведет войну: централизация, огосударствление, правовое и не правовое ограничение конституционного поля свобод и прав граждан, давление на негосударственный сектор экономики, в том числе на уникальный мелкотоварный уклад, обеспечивавший все эти годы выживание большинства граждан Украины, милитаризация и т.п.

Если эти черты разовьются, никакой интервенции не понадобится. Вместо стабильной, благополучной, дружественной страны-партнера в модернизации и обеспечении безопасности, мы рискуем получить что-то подобное тому, что имеем на Ближнем Востоке - в Йемене, Сирии или в Афганистане.

Но, я убежден, что этого не произойдёт. По двум, прежде всего, причинам.

Во-первых, потому, что сопутствующим всем перечисленным процессам стал процесс взросления украинского общества, его политической надэтнической консолидации.

Во-вторых, это общество активно, становится гражданским и уже доказало способность корректировать государственную политику разными, в том числе и довольно радикальными способами.

И, наконец, в третьих, что, конечно, печально, вынужденная самоорганизация украинского общества в выживании, опыт которой оно по необходимости приобрело за годы Третьей республики и «гибридной войны», способна обеспечивать это выживание на минимально приемлемом уровне довольно долго. Поэтому я не рекомендовал бы расчитывать на экономический и политический коллапс Украины.

И наконец буквально несколько слов о об общеевропейском понимании «украинского кризиса».

Украина важна не только сама по себе. Она важна также и как рычаг, используя который можно изменить парадигму постсоветской эволюции куда более значимой для Европы и мира страны - России. Невозможно отрицать, что спор России и Украины сегодня по сути является спором о том, будет ли европейский процесс развиваться в духе незаслуженно забытой Парижской хартии для новой Европы (хотя в преамбуле Соглашения об ассоциации Украины и ЕС она упоминается) или Европа снова разделиться на две неравные части по новой сместившейся на Восток черте.

Мне представляется, что негативную повестку дня в отношениях этих двух частей мы исчерпали, нужно искать позитивную. И Украина в этом отношении очень подходящий объект для такого поиска.


Список литературы / Reference


Миллер Алексей, Лукьянов Федор. Отстраненность вместо конфронтации. Россия в глобальной политике. №6, 2016. http://www.globalaffairs.ru/number/Otstranennost-vmesto-konfrontatcii--18477 Дата обращения: 1 декабря 2016

РСМД 29 марта 2017 Лекция Александра Гущина «Постсоветское пространство и украинский кризис» (Электронный ресурс) Режим доступа: https://www.facebook.com/pg/russiancouncil/videos/?ref=page_internal Последнее обращение: 1 04 2017

Андрей Ермолаев 1. Стране нужна передышка. «Зеркало недели (Украина)» №13(259) 9 - 15 апреля 2016 г. (электронный ресурс) - Режим доступа: http://gazeta.zn.ua/socium/strane-nuzhna-peredyshka-_.html

Андрей Ермолаев 2. Будущее изменчиво. Ибо — изменяемо «Зеркало недели (Украина)» №3 28 января 2017 г. (электронный ресурс) - Режим доступа: http://gazeta.zn.ua/internal/buduschee-izmenchivo-ibo-izmenyaemo-_.html Дата обращения: 15 04 2017

Марк Энтин, Екатерина Энтина Новая повестка отношений между Россией и ЕС / РСМД 2016, июнь, 1 (электронный ресурс) режим доступа: http://russiancouncil.ru/en/inner/?id_4=7737#top-content дата обращения 24 июля 2016

Сергей Ознобищев. Россия и НАТО: от украинского кризиса к новому взаимодействию / Специальное приложение ИМЭМО к русскому изданию ежегодника СИПРИ 2015 / Ежегодник СИПРИ 2015. Вооружения, разоружение и международная безопасность. - М.: ИМЭМО РАН, 2016. С. 823 - 829

Александр Никитин. Проблемы миротворчества и конфликт на Украине / Специальное приложение ИМЭМО к русскому изданию ежегодника СИПРИ 2015 / Ежегодник СИПРИ 2015. Вооружения, разоружение и международная безопасность. - М.: ИМЭМО РАН, 2016. С. 835 - 848.

Украинский вызов для России: рабочая тетр. №24/2015 / [гл.ред. И.С. Иванов]; Российский совет по международным делам (РСМД). - М.: Спецкнига, 2015. - 48 с.

Мироненко В.И. О некоторых аспектах ежегодного послания Президента Украины Петра Порошенко // Современная Европа, №1 2017

Роман Цимбалюк Забытая рана Европы УНИАН 13 04 2017: - режим доступа: https://www.unian.net/politics/1876794-zabyitaya-rana-evropyi.html - дата обращения: 14 04 2017

Данилов Д.А., Мироненко В.И. Европейская безопасность: в поиске совместных ответов на угрозы и вызовы // Современная Европа, №1 2017

Виктор Мироненко. « Украина: quo vadis?  Куда идешь, Украина?» / Россия 2015: новый кризис и новые возможности. Сборник материалов XXII международной научно-практической конференции: под общ. ред. В.А. Рыжкова. - Барнаул: Издательская группа «Си- пресс», 2016. ISBN 978-5-9907679-7-3

Мироненко В.И. Северное Причерноморье - Россия, Украина, Молдова / Большое Причерноморье: противоречия и стратегические решения для России / [под ред. А.А. Язьковой]. (Доклады Института Европы РАН. №324) - М.: ИН-т Европы РАН, 2016. - 98 с.

Мироненко В.И. Уроки украинского кризиса: взгляд изнутри. Современная Европа №5 2016 СС. 141 - 148 ISSN 0201-7083

Мироненко Віктор. Радянська імперія чи Російська революція? Спроба системно-контекстуального аналізу російсько-українських відносин новітнього часу / Крах радянської імперії: анатоімія катастрофи. Соціалістичний табір, СРСР та пострадянський простір у другій половині ХХ - на початку ХХІ ст. - Ніжин. НДУ ім. М. Гоголя, 2016 - 160 с. СС. 99-113.

Виктор Мироненко. Революция обманутых надежд. Современная Европа, №2, 2015 ISSN 0201-7083

РСМД 1 марта 2017 Трансформация постсоветского пространства / Интервью Федора Лукьянова - режим доступа:http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8761#top-content - последнее обращение 11 03 2017

Газета Ру 13 04 2017 Алексашенко: «Корабль под названием «Россия» повернуть за одну ночь невозможно» - режим доступа: https://www.gazeta.ru/business/2017/04/10/10619213.shtml - дата обращения: 13 04 2017

Газета Ру 1 11 04 2017 Кудрин: через 15 лет Россия может отстать от мира - режим доступа: https://www.gazeta.ru/business/news/2017/04/11/n_9911081.shtml - дата обращения: 11 04 2017

УНИАН 1 11 04 2017 Замороженный конфликт на Донбассе заблокирует вступление Украины в НАТО и ЕС - спецпредставитель Германии: https://www.unian.net/politics/1871941-zamorojennyiy-konflikt-na-donbasse-zablokiruet-vstuplenie-ukrainyi-v-nato-i-es-spetspredstavitel-germanii.html

УНИАН 2 07 04 2017 Помощники лидеров "нормандской четверки" имели сложную и безрезультатную дискуссию – Климкин: https://www.unian.net/politics/1865849-pomoschniki-liderov-normandskoy-chetverki-imeli-slojnuyu-i-bezrezultatnuyu-diskussiyu-klimkin.html

УНИАН 3 07 04 2017 Участники "нормандского формата": согласование "дорожной карты" по Донбассу продолжается: https://www.unian.net/politics/1865709-uchastniki-normandskogo-formata-soglasovanie-dorojnoy-kartyi-po-donbassu-prodoljaetsya.html
Tags:

Интервью Александру Иващенко (Интерфакс) 5 апреля 2017 г.
Черниговский
victormironenko
Для урегулирования в Донбассе потребуется новый формат переговоров, учитывающий гуманитарный и экономический аспекты - эксперт
Москва. 5 апреля. ИНТЕРФАКС - Минский процесс по урегулированию на востоке Украины не был провальным, поскольку помог приостановить полномасштабные боевые действия в Донбассе, считает руководитель Центра украинских исследований Института Европы РАН, вице-президент Российской ассоциации украинистов Виктор Мироненко.
Однако, по его мнению, для урегулирования кризиса необходим формат, позволяющий, помимо прекращения огня и примирения сторон, решить гуманитарные и экономические проблемы населения в зоне конфликта.
"Обозначенные цели в рамках "Минского процесса", в принципе, не могут быть достигнуты оперативно, в сжатые сроки. Исторический опыт подобных конфликтов показывает, что урегулирование потребует очень длительного времени", - сказал он среду "Интерфаксу".
"И все же минский формат не был провальным, поскольку при его помощи удалось выполнить важную задачу - приостановить активные боевые действия, которые велись с множествами жертв, и сопровождались колоссальными трудностями для миллионов людей", - подчеркнул собеседник агентства.
"Безусловно, периодически имели место боевые столкновения сторон, но этого очень трудно избежать. Во всяком случае, задачу охлаждения конфликта на горячей стадии Минский формат позволил выполнить", - отметил эксперт.
По его мнению, критическая оценка, которую дал пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков реализации Минских соглашений, объяснима.
"Можно понять господина Пескова и позицию Москвы, от имени которой он говорит, что Минский процесс явно остановился. Объективно, он и не мог не остановиться, поскольку у участников этого процесса абсолютно разное восприятие и оценки происходящего", - сказал В.Мироненко.
"Есть нюансы в позициях Москвы и Киева. Также есть нюансы в позициях посредников, в качестве которых выступают представители Германии и Франции, и не прояснена позиция США", - напомнил он.
По оценке эксперта, на данном этапе был бы востребован новый формат урегулирования конфликта, предусматривающий решение не только военных вопросов, но и проблем, связанных с экономической и гуманитарной ситуацией в зоне конфликта.
"Урегулирование конфликта потребует значительно большего времени, чем можно предполагать. Видимо, сейчас нужно думать о новых форматах этого процесса, который предполагал бы нахождение временного компромисса. И этот компромисс должен быть нацелен на одну задачу - минимизировать ущерб для населения, страдающего от конфликта. Кроме того, минимизировать экономический ущерб, а также минимизировать угрозы и вызовы европейской безопасности", - сказал В.Мироненко.
По его мнению, эти новые позиции помогли бы сформировать наиболее востребованную повестку для разрешения конфликта. "Если все стороны сконцентрируются на этом, а не на каких-то нюансах своих политических целей, то урегулирование ситуации представляется вполне решаемой задачей", - считает эксперт.
При этом, по его оценке, следует отдавать себе отчет, что даже подготовленный и актуализированный план урегулирования конфликта потребует десятки лет практических действий. "Это очень трудная долгая работа, и я предложил бы здесь рассчитывать даже не на годы, а на десятилетия", - сказал В.Мироненко.

Суд Соломона и "безвиз" для Украины
Черниговский
victormironenko
Комментируя для Коммерсант ФМ по телефону 6 апреля решение Европейского парламента о предоставлении Украине вслед за Грузией безвизового режима кратковременный посещений шенгенской зоны, я сказал, что это одновременно и символическое, и практическое решение.Оно и обнадеживает, и разочарует одновременно.

На мой взгляд, Украина заслуживает куда большего внимания со стороны других европейских стран, и нуждается куда в большей помощи, чем та, которая ей до сих пор оказывалась. Это шаг в правильном направлении, но очень, очень нерешительный, осторожный, не способный качественно изменить текущую ситуацию в Восточной Европе.

Украина важна не только сама по себе. Она важна также и как рычаг, используя который можно изменить парадигму постсоветской эволюции более значимой для Европы и её безопасности страны - России. Пока что ситуация здесь внушает беспокойство. Если Украина видится кому-то на Западе как веревка, с помощью которой можно попытаться "вытащить" упирающуюся Россию из её обиды непонятно на что в реальный мир, то правильно, неверное, было бы побеспокоится о том, чтобы «веревка» не порвалась.

А с другой стороны, происходящее в "бермудском" политическом треугольнике Восточной Европы (Россия - Украина - ЕС) очень напоминает библейскую притчу о суде Соломона. Две матери пришли к нему с утверждением, что ребенок, которого они привели, принадлежал одной из них, и попросили рассудить их. Соломон предложил женщинам взять его за руки и тянуть каждую к себе. Мол, кто перетянет, тот и прав. Ребенка он отдал той женщине, которая отказалась это делать, боясь причинит ребенку вред и боль. Друг Украины не тот, кто больше обещает, а тот, кто больше помогает или, хотя бы, не мешает обустраивать её для жизни.

Кое что об "украинстве"
Черниговский
victormironenko
Читая монографию Клоповой [Клопова М.Э. Русины, русские, украинцы. Национальные движения восточнославянского населения Галиции в XIX - начале ХХ века. - М.: Индрик, 2016. - 280 с.] я ловил себя на мысли о том, что «украинство» - от его зарождения до сегодняшнего его состояния - есть явление более сложное, глубокое, чем известные его определения - и бытовые, и научные.

Родилось оно, судя по всему, из непреодолимого желания освободиться от наброшенного ярма, из готовности выживать «на украинах» Речи Посполитой, империй Романовых и Габсбургов на свой страх и риск но по своему обычаю и своим трудом, а не чьей-то милостью, которая всегда оборачивается рабством.

«Украинство», не само по себе, конечно, а в силу обстоятельств своего возникновения, в своем наиболее очищенном от разных примесей, «дистиллированном» виде всегда находилось и находится в противоречии с любыми политическими проектами. Как с консерваторами - охранителями некоей существующей, "благодатной" несвободы, так и с революционерами, радетелями «прогресса» любой ценой, для которых характерно было и остается принесение трудной индивидуальной свободы, маленьких человеческих радостей повседневной жизни, с её устоявшимися традициями и обычаями, в жертву некоему умозрительному коллективному - национальному или социальному - идеалу.

В этом была сложность совмещения «украинства», принимаемого в силу глубокого заблуждения или предубежденности за разновидность национализма, с социалистической и, тем более, коммунистической идеей в конце XIX - начале ХХ века и в российской, и в австрийской «украинах», из которых и восстанет, несмотря на все препятствия, Украина сегодняшняя. Это, кстати, хорошо понимал Иосиф Джугашвили. В этом, на мой взгляд, коренится вполне оправданное недоверие, с которым он относился к украинским коммунистам (его знаменитое «ха-ха» в письме к Лазарю Кагановичу!!).

В этом же, помимо прочего, кроется на мой взгляд, и причина враждебности, с которой относятся к Украине все постсоветские российские администрации. В этом невероятная сложность задачи, стоящей перед творцами Четвертой украинской республики - создать её на руинах трех предыдущих, совместить этот неустранимый, «бьющий» в «элитарный» нос дух реальной жизни, с надушенной монументальностью позолоченной традиционной государственности или даже своей доморощенной гетманщины.

Создать Украину - это как объездить степную кобылицу, дело очень и очень трудное. Одного упрямства здесь мало. Создать Украину - это укротить саму жизнь. Саркастически улыбается гётевский Мефистофель: «Суха, мой друг, теория везде / А древо жизни пышно зеленеет!»

И еще одно. Есть в «украинстве» что-то непреодолимо привлекательное, и, одновременно, что-то пугающее, отталкивающее, мешающее принять его полностью, без оговорок. Дело здесь, возможно, в том, что до той поры, пока «украинство» есть то, чем оно, собственно, по своей природе является, оно очень привлекательно. Но стоит ему "перебродить" в государственную идеологию, превратиться из "вещи для всех", в "вещь в себе" и оно начинает стремительно обретать отталкивающие черты. Как из этого противоречия выйти, я, честно говоря, не знаю. Такой свободной формы государственности, с которой могло бы ужиться «украинство» история еще не знала. Возможно в этом и состоит дерзость и величие практически неразрешимой задачи - создать жизнеспособную четвертую украинскую республику

Глядите кто ушел! На смерть Евгения Евтушенко.
Черниговский
victormironenko
Евгений Евтушенко принадлежал к тому поколению советских людей с образованием («шестидесятников»), которые еще верили, верили в возможность построения совершенного во всех отношениях - моральном, политическом и экономическом - идеального общества и в то, что именно Советский Союза торит путь к нему. Ничто тогда еще, даже приоткрытая дверь в мрачные пыточные и расстрельные подвалы «всесоюзного» ГУЛАГА, не могло заставить их усомниться в достижимости этой цели.

Можно ли их за это осуждать?! Даже в наивности их не обвинишь. Победа, о цене которой они тогда ещё мало что знали. Виктор Астафьев и другие писатели-фронтовики, знавшие о ней из собственного опыта, тогда ещё молчали, не считали возможным об этом говорить во весь голос. А к этому еще спутник, Гагарин, мирная и относительно благополучная, по сравнению с тем, что было ранее, жизнь, неведение о том, как живут «там» - в отказавшихся следовать нашему примеру Европах и Америках - в пресловутом «мире желтого дьявола»! Всё это, по-видимому, поддерживало в них надежду на то, что проступившие на «белых одеждах» реального социализма пятна крови и грязи можно отмыть.

Но, ко второй половине 80-х годов, когда Евгений Евтушенко пришел в намеренно вызывающем наряде (я это хорошо помню) на съезд народных депутатов СССР, куда он был избран (кстати, горе стране, в которой поэты идут в политику (Евтушенко), а политики - в поэзию (Лукьянов - Осенев!), веры уже не осталось. Осталась лишь горечь разочарования. А разочарованный идеалист пострашнее будет даже прожженного циника. Потому что его цинизм «благороден», оправдан, потому что ему верят. И он рос, лелеемый «прорабами «перестройки» (удивительное племя, появляющееся всякий раз с попытками реформ и губящее их, доводя до абсурда), ширится, закисает в обиду, в злобу, выпадает густым вязким осадком апатии, формирует благодатную почву для какой-нибудь новой социальной утопии или, того хуже, для диктатуры с её неразлучными спутниками - бонапартизмом, мизантропией и ксенофобией.

На смену времени надежд приходит время разочарования и цинизма, время удушающей политической пошлости. Всё это не раз уже было в истории. Видимо, пришел и наш черед платить за иллюзии. Покойся с миром, поэт Евтушенко.

Предисловие / Крюкова О.С. Романтический образ Украины в русской литературе XIX века.
Черниговский
victormironenko
Книга Ольги Крюковой «Романтический образ Украины в русской литературе ХIХ века» вносит несколько ярких сочных штрихов в весьма унылую картину современной российской украинистики. XIX век, которому посвящена большая её часть обделен вниманием российских украинистов. Это выглядит очень странно, имея в виду увлечение всем украинским («малороссийским»), охватившее тогда культурный слой российского имперского общества, во всяком случае в первой его половине.

А. Миллер утверждает, что первая и последняя написанная до него книга об «украинофильстве» и политике властей Российской империи в «украинском вопросе» появилась в конце 20-х гг. Написал её украинский историк Федором Савченко - сотрудник М.С. Грушевского, вернувшийся в Советский Союз в 1924 году и расстрелянный в 1937 году на Соловках вместе со многими другими деятелями украинской культуры. Второй и, насколько мне известно, последней стала упомянутая фундаментальная работа самого А. Миллера.

Культурологическим аспектам интересующей нас проблемы повезло несколько больше. Помимо упоминающихся автором работ Т.А. Васильевой (Томск, 2015 г.), Л.Н. Юрченко (Елец, 2000) следует упомянуть целую серию фундаментальных научных трудов, подготовленных и изданных в Москве между 2005 и 2015 гг. усилиями украинского историка, тогда директора Национального культурного центра Украины в Москве В. Е. Мельниченка и его сотрудников. Посвящены они были украинцам, жившим в Москве и ставшим проводниками украинских культурных веяний и влияний в переживавшей свой высший подъем русской культуре XIX в. (М. Щепкин, О. Бодянский, Т. Шевченко). И вот, наконец, новая книга на ту же тему, но рассматривающая её с несколько иной точки зрения.

Предметом своего исследования автор определяет не только и не столько «связи и взаимовлияния славянских литератур, сколько образ страны, которая в разные эпохи носила разные названия и имела границы, не всегда идентичные современным». Помимо литературоведческого анализа, автор «используется также культурологический анализ в части выделения доминант национальной идентичности, которые объективно присутствуют в рассмотренных литературных произведениях».

Это очень точное и тонкое наблюдение автора. Дело в том, что этот «образ» имел удивительное свойство то сужаться до живописного украинского хутора с белеными хатами и вишневыми садами, то воспарять до образа «земного рая».

«Украина.., - пишет автор, - в русской словесности была преимущественно литературным образом пространства (выделено мной - ВМ). Романтическое двоемирие создает образ идеального топоса, на который проецировались… обобщенные представления (из области «коллективного бессознательного» по Юнгу) о райском уголке земли».

Этот образ обладал редким качеством. В сознании вызывавших его очень русских писателей он то растворялся в их русском культурном пространстве, привнося в него что-то очень важное и нужное, что-то такое, чего ему очень недоставало, особенно в эпоху романтизма, то снова возникал как нечто нерастворимое, не совпадающее с ним, остающееся чем-то иным.

Исследовать этот феномен «украинофильства» в российской культурной жизни можно по разному: изнутри и снаружи. «Изнутри» предполагает погружение в атмосферу культурной и литературной жизни пушкинской и послепушкинской поры, вплоть до начала XX века, что, собственно и делает автор предлагаемой читателю книги. «Извне» предполагает, во-первых, взгляд на литературу с точки зрения общерусского политического имперского проекта. Так, как, например, это сделал А. Миллер в своей упоминавшейся уже нами книге. А во-вторых, это значит смотреть на украинские культурные ( и, по видимому, не только культурные ) влияния и веяния с нашей сегодняшней точки зрения, когда нам известно дальнейшее развитие событий, вплоть до трагичных во всех отношениях и для обоих народов - русского и украинского - событий последних лет.

«Интерес русских, и не только русских, романтиков к Украине, - пишет О. Крюкова, - был обусловлен спецификой художественного метода, который предполагал интерес к народной, низовой культуре, самобытному языку, особенностям национального характера той или иной страны, соответствовавшей романтическим канонам».

Автор косвенно подталкивает нас к пониманию ещё одного очень важного обстоятельство, которое многое объясняет. В том числе и то, почему при всем старании имперским властям так и не удалось в XIX веке ассимилировать украинцев, что убедительно показал в своей книге А. Миллер. Дело в том, что помимо политического и культурологического измерений огромную роль играло измерение социальное, ускользающее из поля зрения большинства исследователей.

В украинском обществе еще в XVIII «екатерининском» столетии произошел глубокий раскол между элитой - казацкой старшиной и «посполитыми» - основной крестьянской массой.

Первых, во всяком случае большинство из них, ожидало приятное во всех отношениях слияние с российским дворянством с его привилегиями. Но вторых, которых было неизмеримо больше, - крепостное право. Поэтому у первых были весомые основания (да и исторический опыт «ополячивания» со времен Речи Посполитой) переходить в русский культурный мир, сливаться с ним. Вторые же не только не были мотивированы к этому, а, наоборот, сохранение своего языка, обычаев, культуры становились для них единственной доступной формой протеста.

Поэтому не только идеи Й. Гердера и европейский романтизм, о которых, конечно, украинские крестьяне не имели ни малейшего представления, послужили причиной российского литературного «украинофильства», но и смутное, не осознанное, возможно, в полной мере, ощущения родства этого упрямства украинских крестьян в сохранении своего языка и традиционных форм своего быта с привезенной в качестве «трофея» из Европы свободомыслие.

Как-то недавно в одном из интервью меня спросили, какой вариант развития российско-украинских отношений исторически был бы для меня предпочтительнее: слияние или разделение. Я сказал, что с точки зрения удобства жизни, минимизации проблем, предпочтительнее был бы вариант гомогенизации российского имперского, а потом советского общества. Так, как, например, это произошло во Франции, или Германии. Сказал и подумал: «Но ведь в этом случае, скорее всего, мы потеряли бы, мир потерял бы ту яркую самобытную культуру, которая так влекла к себе цвет российской культуры XIX века, которая много веков привносила в холодные российские пространства тепло юга, в имперскую канцелярию или казарму естественность и искренность простой народной жизни, которой так полна была Украина того времени, которая так очаровывала и манила к себе!»

Честно говоря, я не знаю ответа на этот вопрос и сегодня. Но, кажется, он уже снят самой жизнью, во всяком случае на ближайшее обозримое время.

Удивительно, что в огромном и, увы, мутном потоке публикаций, посвященных Украине, буквально захлестнувшим наше информационное пространство начиная с 2004 года, в ожесточенных дискуссиях о том, кто прав, а кто виноват в том, что «спор славян между собою» (А. Пушкин) приобрел его нынешний вид, я не могу припомнить ни одной попытки «заглянуть в святцы» - вспомнить о том, как безобидно все это начиналось, как много обещало в будущем при условии свободного взаимодействия двух культур и социумов, и почему приобрело затем столь болезненную форму.

В этом смысле книга Ольги Крюковой редкое и отрадное явление. Помимо удовольствия погружения в «золотой век» русской литературы, это попытка, скорее всего очень запоздалая и, увы, почти безнадежная, повернуть назад события второй половины XIX в., когда не в последнюю очередь из-за ограниченности и упрямства имперских властей украинский вопрос стал переходить из культурологической плоскости в политическую.

Виктор Мироненко, к.и.н.
Руководитель Центра украинских исследований
Института Европы РАН

А у них получилось!
Черниговский
victormironenko
Тезисы выступления на презентации специального выпуска журнала «Современная Европа», посвященного Вишегардской группе в Институте Европы 17 марта 2017 г.

Предлгаемый вашему вниманию короткий текст - тезисы предполагавшегося выступления. Оно состоялось, но в силу обстоятельств было сильно сокращено. Фактически до констатации того, что Европа больше, чем ЕС и того, что процесс европейско интеграции, на мой взгляд, в какой-то момент сильно отравляет своего осмысления участниками и критиками. Но, может быть, полный текст будет интересен тем, кто этой проблематикой занимается.
Представляемый сегодня номер нашего журнала, как и Вишеградская группа, которой он посвящен, это еще одно напоминание о том, что Европа больше, чем Европейский Союз. В известном смысле Европа больше, чем сама Европа.

Европейский Союз расширялся быстрее, чем происходило осмысление происходящего, Все казалось просто. Самый амбициозный социальный проект в человеческой истории провалился. Вавилонская башня рухнула. Здравый смысл восторжествовал. Несколько европейских стран, которые были вовлечены в тот проект, возвратились домой - в Европу.

Теперь мы знаем, что это был не конец пути, а самое его начало. Мы знаем, что страны Вишеградской группы - важная и, может быть, самая сложная часть проекта Большой Европы, обращенная на Восток.

Я рад, что в известном смысле вместе с Л.Н. Шишелиной, другими учеными, в и вокруг возглавляемого ею отдела, удалось с нашим скромным участием привлечь внимание к этой стороне проблемы, значительно расширить поле исследований института, в известном смысле широко открыть в уже существовавшей школе российской европеистики новое очень перспективное и важное направление восточно-европейских исследований.

Для меня, как руководителя Центра украинских исследований важно еще и то, что дискуссия вокруг идеи «разноскоростной Европы», в которой активное участие принимают страны Вишеградской группы, результаты выборов в Нидерландах и, надеюсь, будущие результаты выборов во Франции и ФРГ расширят пространство европейской интеграции до таких размеров, в которых сможет найти себе место и та Европа, которая заканчивается на берегах Тихого океана.

В этом случае, при наличии здравого смысла и политической воли, может появится некоторое, пусть очень небольшое, основание для коррекции российско-украинских, для того, чтобы разминировать обезопасить наше общее европейское.

Поздравляю и благодарю всех, кто имел отношение к подготовке этого номера. Спасибо.

Куда больший интерес, на мой взгляд, представляет конспект состоявшейся дискуссии с участием, что особенно важно в нынешней ситуации, двух послов и двух советников-посланников стран членов Вышеградской группы. Но его я опубликую попозже. Нужно разобрать записки, сделанные по ходу обсуждения.

Куда идти?
Черниговский
victormironenko
Постановление правительства Украины о порядке перемещения грузов в неконтролируемые им районы https://www.gazeta.ru/business/news/2017/03/14/n_9792605.shtml очень символично. «Гибридная»война не может быть закончена, она просто «растворяется» в необходимости как-то жить в существующих обстоятельствах, естественно отравляя их на многие годы вперед. В комментарии для РБК 13 марта я сказал, что события в Украине (протесты против торговли с сепаратистами в Донбассе) порождены абсурдностью ситуации. Одни получают похоронки, другие продолжают торговать. Боюсь, что спустя три года после начала этих событий, неконтролируемая - «ампутированная» часть Донецкой и Луганской областей возвращена быть не может. Будет еще один «замороженный» конфликт, не прижившийся кусок Советского Союза, как Приднестровье, Абхазия или Южная Осетия. Всё это, спасибо Борису Ельцину со товарищи, прямое следствие разрушения того, что разрушать не следовало. Это ещё одно свидетельство неоспоримого факта, что у всякой сложной задачи всегда найдется простое неправильное решение. Не следует снова идти этим путем. Простых решений в сложившейся ситуации нет и не будет. Зря Надежда Савченко пытается их найти. Постановление правительства и события, реакцией на которые оно является, еще одно напоминание властям в Украине, что из этой тупиковой и трагической ситуации назад пути нет. Идти можно только вперед. А «вперед» в тех условиях, в которых находится сегодня Украина, означает идти к тем целям, которые осознанно или неосознанно являлись целями «перестройки» - к общечеловеческим ценностям: свободе, справедливости и солидарности. У Украины такая возможность - продолжить путь, на который она встала не в 1991, а в 1986-1987, еще есть. Россия, как мне представляется, на него никогда и не становилась. Её лидеры остановили перестройку из-за обоснованной или необоснованной обиды - Ельцина на Горбачева, России на "неблагодарные" союзные республики. Поэтому, на мой взгляд, в самом общем принципиальном плане Украина сегодня может либо продолжить то, что у нее, кстати, худо-бедно первые 10-13 лет получалось, либо все начинать сначала. Об этом стоит подумать тем, кто сегодня определяет ее путь в будущее.

Дон Кихот Дональд Трамп.
Черниговский
victormironenko
Феномен нового президента США настолько не вписывается в мои представления не только о США, но и о том, что вообще в последнее время происходит в мире, что я не могу выбросить из головы всякие глупые мысли о нём и о том, чего нам с ним ожидать завтра. Вот, например, такой взгляд как вам понравится?

С чем Дональд Трамп по большому счету шел на выборы и с чем он эти выборы выиграл? В этом стоит разобраться. Сделать это непросто. Велик соблазн списать все на популизм. Да, Дональд Трамп - популист. Он говорит людям то, что они хотят от него услышать. Но если то, что они от него услышали, им понравилось, и они за него проголосовали, то это стоит изучить. Потому что никакого другого способа легализации политической идеи, кроме выборов, пока что не изобретено.

Итак, о чем говорил Трамп. Он говорил о том, что он хочет вернуть Америке её величие, которое по его мнению зависит не столько от внешних, сколько от внутренних факторов. Он по существу говорит о том, что богатых любят все, а бедных никто не любит. Поэтому, чтобы быть великой, Америка должна быть богатой, богаче всех остальных. Что, собственно и было в течение практически всего прошлого века. А для того, чтобы быть богатой, Америка должна перестать делиться с другими своими производствами, технологиями, деньгами, военной мощью и т.д. На это трудно что-либо возразить по существу с точки зрения американца. Кто же будет против этого возражать?!

Трудно, за исключением того, что политическая парадигма, предлагаемая Трампом, противоречит всему, что нам приходилось до сих пор слышать о мире XXI века.И в этой связи можно возразить, что, если его призыву ( Каждый сам за себя, один Бог за всех!) и примеру США последуют все, политически мы возвратимся в конец XIX века, в лучшем случае, а в худшем - в середину XVII в. к так называемой Вестфальской системе международных отношений. Она, кстати, получила исключительно точное и я бы даже сказал провидческое определение Westfelure (Susan Strange). Здесь встает вопрос о том, что даже если за США, как говорилось выше, последует весь остальной мир, во всяком случае богатая его часть, последует ли за ними объективно существующая сегодня система экономических отношений в мире?.

Трамп, конечно, может сказать: "Если гора не идет к Магомеду, то тем хуже для горы!" Но дело в том, что он, похоже, выступает здесь в роли Дон Кихота, заявив по существу о намерении победить ужасного Дракона (глобальный финансовый капитал), которого сама Америка (США) взлелеяла и вырастила. Что ж, как говорится у нас исполать ему, но пока что никому не удавалось повернуть историю вспять. Затормозить её ход, да, но заставить совсем остановиться или двинуться в обратном направлении, нет. Во всяком случае я такого во всемирной истории не припоминаю.
Американский рабочий класс его, возможно, поддержит.Примерно так, как «гвардия рабочего класса» в СССР - донецкие шахтеры единодушно поддержали тех, кто разрушал государство «победившего пролетариата» - по идее их государство. Вот только понимает ли «американский рабочий класс» (печальный опыт «первой страны победившего социализма», правда, заставляет сомневаться в том, что «рабочий класс» субъектен и что-то вообще понимает), что ему и миру предлагается не решение проблемы, а отложить проблему до поры и продлить безбедное существование «золотого миллиарда» и в первую очередь США на неопределенное время.
Все ведь очень просто! Прекратить поддерживать борьбу против разнообразных атавистических политических режимов, не дающих возможности большей части людей, населяющих планету, вырваться из отсталости и нищеты. Не делиться технологиями, не помогать развивающимся странам финансами (инвестициями) и открытостью своих рынков.
Да, США накопили такой потенциал, что в борьбе всех против всех их сегодняшние преимущества неоспоримы. Может быть им даже в третий раз повезет остаться в стороне от крайних форм этой войны всех против всех и даже извлечь из неё выгоду. Но у меня лично есть большие сомнения в том, что в нынешнем сжимающемся информационно и экономически мире это возможно. И остается также самый сложный вопрос: "Если это и возможно, то как надолго и, главное, что потом?"
На этот вопрос Дональд Трамп и его сторонники предпочитают не отвечать, руководствуясь, по видимому, старой максимой «Даст Бог день, даст Бог и пищу!».
А если не даст, тогда что?

Простите, Михаил Сергеевич!
Черниговский
victormironenko
Ночные размышления над инаугурационной речью 45-го президента США и в связи с возобновляющейся время от времени травлей Михаила Горбачева.
Прочтя накануне вот это http://www.unian.net/world/1732891-gorbacheva-vyizvali-v-sud-po-sobyitiyam-razvala-sssr.html и выслушав речь Дональда Трампа, вот о чем подумалось.
Единственное, что могло бы хотя бы отчасти реабилитировать сегодня искренних оппонентов и добросовестных критиков Михаила Горбачева, это чистосердечное признание в том, что они ему не поверили. Просто не поверили в искренность его намерений!

Действительно, после всего, что было в СССР, о чем многие догадывались, но достоверно узнали только благодаря «гласности» 80-х, пришедшей вместе с Горбачевым, трудно было даже представить себе, что с Востока, как пелось в песне «Scorpions» и в одной популярной польской песне той поры, которую я впервые услышал во время поездки с ним в Краков у Вевельского замка, подует ветер перемен. Горбачев, правда, после разрушения СССР и своего вынужденного, но добровольного уходя из власти без попыток её удержать силой, сам несколько раз давал основания его критикам справа (тем, кто в формуле «свобода + справедливость» на первое место ставит свободу) сомневаться в его намерениях и в способности быть на высоте своей миссии. Но это были все-лишь сомнения, а не доказанная временем и делами правота сомневавшихся.

Мы уже никогда не узнаем, что было бы "с Родиной и с нами", со всем нашим прекрасным миром, не останови Горбачева пестрая и крикливая группа демагогов и справа, и слева при стеснительном, но все-таки явном попустительстве-безразличии Запада и даже его друга впоследствии Дж. Буша. Зато мы теперь хорошо знаем, чего стоили обещания критиков Горбачева и его «перестройки» у нас в России, Украине, Беларуси и на всем так называемом «постсоветском пространстве». Единственное слабое утешение для нас, тех, кто был и остался с Горбачевым, состоит на мой взгляд в том, что мы можем, положа руку на сердце, сказать: «Мы вас предупреждали!».

А единственное, что оправдывает тех, кто сам не участвовал в оргии примитивного гедонизма и лжи, но продолжает делать вид, что пришедшие на смену Горбачеву лидеры и времена, наступившие после той короткой весны, оправдали свои обещания и наши ожидания, это вполне по-человечески понятное нежелание признаваться в том, какими дураками или подлецами (на выбор, потому что третьего, похоже, не дано) они были.Вот, например: https://lenta.ru/news/2017/01/20/davos/ А если сформулировать помягче, то в том, что многие предпочти «синицу в руках, журавлю в небе». Журавль остался журавлем, теперь похоже уже навсегда «в небе», а синица оказалась на поверку "кукушкой", деловито выбрасывавшей из общего гнезда всех, кто мешал ей наслаждаться свалившейся на них неконтролируемой никем властью и подорожавшей внезапно в разы нефтью.

Я надеюсь, что история оправдает Горбачева. Она, собственно, уже его оправдала тем, что, увы, не случилось. И самым весомым, пожалуй, подтверждением того, что лучшее всё-таки было возможно и близко, стало избрание в «победивших» Советский Союз США человека, который, судя по его инаугурационной речи, является карикатурой на Горбачева. Мне показалось, что такие же или похожие чувства испытывает от происходящего и еще один человек, хорошо знающий и Горбачева и США Павел Палажченко. https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1130549177065023&set=a.407309052722376.1073741846.100003298555447&type=3 История, как известно, повторяется два раза - один раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. Я очень хотел бы ошибиться на этот счет. Но что-то мне подсказывает, что тем из нас, у кого сохранились остатки веры в Человека - нашего общего европейского наследия, о чем стоит напомнить в год 500-летия выступления Лютера - скоро захочется сказать: «Простите, Михаил Сергеевич!» Я же готов сказать это уже сегодня. Как сказал когда-то после отчаянной попытки Горбачева вернуться во власть в России в 1996 году и завершить начатое дело покойный академик Аверх: "Я вспоминаю то время (вторую половину 80-х в СССР - ВМ) как сон. Последнее время сны мне уже не сняться!".

?

Log in

No account? Create an account