Предисловие / Крюкова О.С. Романтический образ Украины в русской литературе XIX века.
Черниговский
victormironenko
Книга Ольги Крюковой «Романтический образ Украины в русской литературе ХIХ века» вносит несколько ярких сочных штрихов в весьма унылую картину современной российской украинистики. XIX век, которому посвящена большая её часть обделен вниманием российских украинистов. Это выглядит очень странно, имея в виду увлечение всем украинским («малороссийским»), охватившее тогда культурный слой российского имперского общества, во всяком случае в первой его половине.

А. Миллер утверждает, что первая и последняя написанная до него книга об «украинофильстве» и политике властей Российской империи в «украинском вопросе» появилась в конце 20-х гг. Написал её украинский историк Федором Савченко - сотрудник М.С. Грушевского, вернувшийся в Советский Союз в 1924 году и расстрелянный в 1937 году на Соловках вместе со многими другими деятелями украинской культуры. Второй и, насколько мне известно, последней стала упомянутая фундаментальная работа самого А. Миллера.

Культурологическим аспектам интересующей нас проблемы повезло несколько больше. Помимо упоминающихся автором работ Т.А. Васильевой (Томск, 2015 г.), Л.Н. Юрченко (Елец, 2000) следует упомянуть целую серию фундаментальных научных трудов, подготовленных и изданных в Москве между 2005 и 2015 гг. усилиями украинского историка, тогда директора Национального культурного центра Украины в Москве В. Е. Мельниченка и его сотрудников. Посвящены они были украинцам, жившим в Москве и ставшим проводниками украинских культурных веяний и влияний в переживавшей свой высший подъем русской культуре XIX в. (М. Щепкин, О. Бодянский, Т. Шевченко). И вот, наконец, новая книга на ту же тему, но рассматривающая её с несколько иной точки зрения.

Предметом своего исследования автор определяет не только и не столько «связи и взаимовлияния славянских литератур, сколько образ страны, которая в разные эпохи носила разные названия и имела границы, не всегда идентичные современным». Помимо литературоведческого анализа, автор «используется также культурологический анализ в части выделения доминант национальной идентичности, которые объективно присутствуют в рассмотренных литературных произведениях».

Это очень точное и тонкое наблюдение автора. Дело в том, что этот «образ» имел удивительное свойство то сужаться до живописного украинского хутора с белеными хатами и вишневыми садами, то воспарять до образа «земного рая».

«Украина.., - пишет автор, - в русской словесности была преимущественно литературным образом пространства (выделено мной - ВМ). Романтическое двоемирие создает образ идеального топоса, на который проецировались… обобщенные представления (из области «коллективного бессознательного» по Юнгу) о райском уголке земли».

Этот образ обладал редким качеством. В сознании вызывавших его очень русских писателей он то растворялся в их русском культурном пространстве, привнося в него что-то очень важное и нужное, что-то такое, чего ему очень недоставало, особенно в эпоху романтизма, то снова возникал как нечто нерастворимое, не совпадающее с ним, остающееся чем-то иным.

Исследовать этот феномен «украинофильства» в российской культурной жизни можно по разному: изнутри и снаружи. «Изнутри» предполагает погружение в атмосферу культурной и литературной жизни пушкинской и послепушкинской поры, вплоть до начала XX века, что, собственно и делает автор предлагаемой читателю книги. «Извне» предполагает, во-первых, взгляд на литературу с точки зрения общерусского политического имперского проекта. Так, как, например, это сделал А. Миллер в своей упоминавшейся уже нами книге. А во-вторых, это значит смотреть на украинские культурные ( и, по видимому, не только культурные ) влияния и веяния с нашей сегодняшней точки зрения, когда нам известно дальнейшее развитие событий, вплоть до трагичных во всех отношениях и для обоих народов - русского и украинского - событий последних лет.

«Интерес русских, и не только русских, романтиков к Украине, - пишет О. Крюкова, - был обусловлен спецификой художественного метода, который предполагал интерес к народной, низовой культуре, самобытному языку, особенностям национального характера той или иной страны, соответствовавшей романтическим канонам».

Автор косвенно подталкивает нас к пониманию ещё одного очень важного обстоятельство, которое многое объясняет. В том числе и то, почему при всем старании имперским властям так и не удалось в XIX веке ассимилировать украинцев, что убедительно показал в своей книге А. Миллер. Дело в том, что помимо политического и культурологического измерений огромную роль играло измерение социальное, ускользающее из поля зрения большинства исследователей.

В украинском обществе еще в XVIII «екатерининском» столетии произошел глубокий раскол между элитой - казацкой старшиной и «посполитыми» - основной крестьянской массой.

Первых, во всяком случае большинство из них, ожидало приятное во всех отношениях слияние с российским дворянством с его привилегиями. Но вторых, которых было неизмеримо больше, - крепостное право. Поэтому у первых были весомые основания (да и исторический опыт «ополячивания» со времен Речи Посполитой) переходить в русский культурный мир, сливаться с ним. Вторые же не только не были мотивированы к этому, а, наоборот, сохранение своего языка, обычаев, культуры становились для них единственной доступной формой протеста.

Поэтому не только идеи Й. Гердера и европейский романтизм, о которых, конечно, украинские крестьяне не имели ни малейшего представления, послужили причиной российского литературного «украинофильства», но и смутное, не осознанное, возможно, в полной мере, ощущения родства этого упрямства украинских крестьян в сохранении своего языка и традиционных форм своего быта с привезенной в качестве «трофея» из Европы свободомыслие.

Как-то недавно в одном из интервью меня спросили, какой вариант развития российско-украинских отношений исторически был бы для меня предпочтительнее: слияние или разделение. Я сказал, что с точки зрения удобства жизни, минимизации проблем, предпочтительнее был бы вариант гомогенизации российского имперского, а потом советского общества. Так, как, например, это произошло во Франции, или Германии. Сказал и подумал: «Но ведь в этом случае, скорее всего, мы потеряли бы, мир потерял бы ту яркую самобытную культуру, которая так влекла к себе цвет российской культуры XIX века, которая много веков привносила в холодные российские пространства тепло юга, в имперскую канцелярию или казарму естественность и искренность простой народной жизни, которой так полна была Украина того времени, которая так очаровывала и манила к себе!»

Честно говоря, я не знаю ответа на этот вопрос и сегодня. Но, кажется, он уже снят самой жизнью, во всяком случае на ближайшее обозримое время.

Удивительно, что в огромном и, увы, мутном потоке публикаций, посвященных Украине, буквально захлестнувшим наше информационное пространство начиная с 2004 года, в ожесточенных дискуссиях о том, кто прав, а кто виноват в том, что «спор славян между собою» (А. Пушкин) приобрел его нынешний вид, я не могу припомнить ни одной попытки «заглянуть в святцы» - вспомнить о том, как безобидно все это начиналось, как много обещало в будущем при условии свободного взаимодействия двух культур и социумов, и почему приобрело затем столь болезненную форму.

В этом смысле книга Ольги Крюковой редкое и отрадное явление. Помимо удовольствия погружения в «золотой век» русской литературы, это попытка, скорее всего очень запоздалая и, увы, почти безнадежная, повернуть назад события второй половины XIX в., когда не в последнюю очередь из-за ограниченности и упрямства имперских властей украинский вопрос стал переходить из культурологической плоскости в политическую.

Виктор Мироненко, к.и.н.
Руководитель Центра украинских исследований
Института Европы РАН

А у них получилось!
Черниговский
victormironenko
Тезисы выступления на презентации специального выпуска журнала «Современная Европа», посвященного Вишегардской группе в Институте Европы 17 марта 2017 г.

Предлгаемый вашему вниманию короткий текст - тезисы предполагавшегося выступления. Оно состоялось, но в силу обстоятельств было сильно сокращено. Фактически до констатации того, что Европа больше, чем ЕС и того, что процесс европейско интеграции, на мой взгляд, в какой-то момент сильно отравляет своего осмысления участниками и критиками. Но, может быть, полный текст будет интересен тем, кто этой проблематикой занимается.
Представляемый сегодня номер нашего журнала, как и Вишеградская группа, которой он посвящен, это еще одно напоминание о том, что Европа больше, чем Европейский Союз. В известном смысле Европа больше, чем сама Европа.

Европейский Союз расширялся быстрее, чем происходило осмысление происходящего, Все казалось просто. Самый амбициозный социальный проект в человеческой истории провалился. Вавилонская башня рухнула. Здравый смысл восторжествовал. Несколько европейских стран, которые были вовлечены в тот проект, возвратились домой - в Европу.

Теперь мы знаем, что это был не конец пути, а самое его начало. Мы знаем, что страны Вишеградской группы - важная и, может быть, самая сложная часть проекта Большой Европы, обращенная на Восток.

Я рад, что в известном смысле вместе с Л.Н. Шишелиной, другими учеными, в и вокруг возглавляемого ею отдела, удалось с нашим скромным участием привлечь внимание к этой стороне проблемы, значительно расширить поле исследований института, в известном смысле широко открыть в уже существовавшей школе российской европеистики новое очень перспективное и важное направление восточно-европейских исследований.

Для меня, как руководителя Центра украинских исследований важно еще и то, что дискуссия вокруг идеи «разноскоростной Европы», в которой активное участие принимают страны Вишеградской группы, результаты выборов в Нидерландах и, надеюсь, будущие результаты выборов во Франции и ФРГ расширят пространство европейской интеграции до таких размеров, в которых сможет найти себе место и та Европа, которая заканчивается на берегах Тихого океана.

В этом случае, при наличии здравого смысла и политической воли, может появится некоторое, пусть очень небольшое, основание для коррекции российско-украинских, для того, чтобы разминировать обезопасить наше общее европейское.

Поздравляю и благодарю всех, кто имел отношение к подготовке этого номера. Спасибо.

Куда больший интерес, на мой взгляд, представляет конспект состоявшейся дискуссии с участием, что особенно важно в нынешней ситуации, двух послов и двух советников-посланников стран членов Вышеградской группы. Но его я опубликую попозже. Нужно разобрать записки, сделанные по ходу обсуждения.

Куда идти?
Черниговский
victormironenko
Постановление правительства Украины о порядке перемещения грузов в неконтролируемые им районы https://www.gazeta.ru/business/news/2017/03/14/n_9792605.shtml очень символично. «Гибридная»война не может быть закончена, она просто «растворяется» в необходимости как-то жить в существующих обстоятельствах, естественно отравляя их на многие годы вперед. В комментарии для РБК 13 марта я сказал, что события в Украине (протесты против торговли с сепаратистами в Донбассе) порождены абсурдностью ситуации. Одни получают похоронки, другие продолжают торговать. Боюсь, что спустя три года после начала этих событий, неконтролируемая - «ампутированная» часть Донецкой и Луганской областей возвращена быть не может. Будет еще один «замороженный» конфликт, не прижившийся кусок Советского Союза, как Приднестровье, Абхазия или Южная Осетия. Всё это, спасибо Борису Ельцину со товарищи, прямое следствие разрушения того, что разрушать не следовало. Это ещё одно свидетельство неоспоримого факта, что у всякой сложной задачи всегда найдется простое неправильное решение. Не следует снова идти этим путем. Простых решений в сложившейся ситуации нет и не будет. Зря Надежда Савченко пытается их найти. Постановление правительства и события, реакцией на которые оно является, еще одно напоминание властям в Украине, что из этой тупиковой и трагической ситуации назад пути нет. Идти можно только вперед. А «вперед» в тех условиях, в которых находится сегодня Украина, означает идти к тем целям, которые осознанно или неосознанно являлись целями «перестройки» - к общечеловеческим ценностям: свободе, справедливости и солидарности. У Украины такая возможность - продолжить путь, на который она встала не в 1991, а в 1986-1987, еще есть. Россия, как мне представляется, на него никогда и не становилась. Её лидеры остановили перестройку из-за обоснованной или необоснованной обиды - Ельцина на Горбачева, России на "неблагодарные" союзные республики. Поэтому, на мой взгляд, в самом общем принципиальном плане Украина сегодня может либо продолжить то, что у нее, кстати, худо-бедно первые 10-13 лет получалось, либо все начинать сначала. Об этом стоит подумать тем, кто сегодня определяет ее путь в будущее.

Дон Кихот Дональд Трамп.
Черниговский
victormironenko
Феномен нового президента США настолько не вписывается в мои представления не только о США, но и о том, что вообще в последнее время происходит в мире, что я не могу выбросить из головы всякие глупые мысли о нём и о том, чего нам с ним ожидать завтра. Вот, например, такой взгляд как вам понравится?

С чем Дональд Трамп по большому счету шел на выборы и с чем он эти выборы выиграл? В этом стоит разобраться. Сделать это непросто. Велик соблазн списать все на популизм. Да, Дональд Трамп - популист. Он говорит людям то, что они хотят от него услышать. Но если то, что они от него услышали, им понравилось, и они за него проголосовали, то это стоит изучить. Потому что никакого другого способа легализации политической идеи, кроме выборов, пока что не изобретено.

Итак, о чем говорил Трамп. Он говорил о том, что он хочет вернуть Америке её величие, которое по его мнению зависит не столько от внешних, сколько от внутренних факторов. Он по существу говорит о том, что богатых любят все, а бедных никто не любит. Поэтому, чтобы быть великой, Америка должна быть богатой, богаче всех остальных. Что, собственно и было в течение практически всего прошлого века. А для того, чтобы быть богатой, Америка должна перестать делиться с другими своими производствами, технологиями, деньгами, военной мощью и т.д. На это трудно что-либо возразить по существу с точки зрения американца. Кто же будет против этого возражать?!

Трудно, за исключением того, что политическая парадигма, предлагаемая Трампом, противоречит всему, что нам приходилось до сих пор слышать о мире XXI века.И в этой связи можно возразить, что, если его призыву ( Каждый сам за себя, один Бог за всех!) и примеру США последуют все, политически мы возвратимся в конец XIX века, в лучшем случае, а в худшем - в середину XVII в. к так называемой Вестфальской системе международных отношений. Она, кстати, получила исключительно точное и я бы даже сказал провидческое определение Westfelure (Susan Strange). Здесь встает вопрос о том, что даже если за США, как говорилось выше, последует весь остальной мир, во всяком случае богатая его часть, последует ли за ними объективно существующая сегодня система экономических отношений в мире?.

Трамп, конечно, может сказать: "Если гора не идет к Магомеду, то тем хуже для горы!" Но дело в том, что он, похоже, выступает здесь в роли Дон Кихота, заявив по существу о намерении победить ужасного Дракона (глобальный финансовый капитал), которого сама Америка (США) взлелеяла и вырастила. Что ж, как говорится у нас исполать ему, но пока что никому не удавалось повернуть историю вспять. Затормозить её ход, да, но заставить совсем остановиться или двинуться в обратном направлении, нет. Во всяком случае я такого во всемирной истории не припоминаю.
Американский рабочий класс его, возможно, поддержит.Примерно так, как «гвардия рабочего класса» в СССР - донецкие шахтеры единодушно поддержали тех, кто разрушал государство «победившего пролетариата» - по идее их государство. Вот только понимает ли «американский рабочий класс» (печальный опыт «первой страны победившего социализма», правда, заставляет сомневаться в том, что «рабочий класс» субъектен и что-то вообще понимает), что ему и миру предлагается не решение проблемы, а отложить проблему до поры и продлить безбедное существование «золотого миллиарда» и в первую очередь США на неопределенное время.
Все ведь очень просто! Прекратить поддерживать борьбу против разнообразных атавистических политических режимов, не дающих возможности большей части людей, населяющих планету, вырваться из отсталости и нищеты. Не делиться технологиями, не помогать развивающимся странам финансами (инвестициями) и открытостью своих рынков.
Да, США накопили такой потенциал, что в борьбе всех против всех их сегодняшние преимущества неоспоримы. Может быть им даже в третий раз повезет остаться в стороне от крайних форм этой войны всех против всех и даже извлечь из неё выгоду. Но у меня лично есть большие сомнения в том, что в нынешнем сжимающемся информационно и экономически мире это возможно. И остается также самый сложный вопрос: "Если это и возможно, то как надолго и, главное, что потом?"
На этот вопрос Дональд Трамп и его сторонники предпочитают не отвечать, руководствуясь, по видимому, старой максимой «Даст Бог день, даст Бог и пищу!».
А если не даст, тогда что?

Простите, Михаил Сергеевич!
Черниговский
victormironenko
Ночные размышления над инаугурационной речью 45-го президента США и в связи с возобновляющейся время от времени травлей Михаила Горбачева.
Прочтя накануне вот это http://www.unian.net/world/1732891-gorbacheva-vyizvali-v-sud-po-sobyitiyam-razvala-sssr.html и выслушав речь Дональда Трампа, вот о чем подумалось.
Единственное, что могло бы хотя бы отчасти реабилитировать сегодня искренних оппонентов и добросовестных критиков Михаила Горбачева, это чистосердечное признание в том, что они ему не поверили. Просто не поверили в искренность его намерений!

Действительно, после всего, что было в СССР, о чем многие догадывались, но достоверно узнали только благодаря «гласности» 80-х, пришедшей вместе с Горбачевым, трудно было даже представить себе, что с Востока, как пелось в песне «Scorpions» и в одной популярной польской песне той поры, которую я впервые услышал во время поездки с ним в Краков у Вевельского замка, подует ветер перемен. Горбачев, правда, после разрушения СССР и своего вынужденного, но добровольного уходя из власти без попыток её удержать силой, сам несколько раз давал основания его критикам справа (тем, кто в формуле «свобода + справедливость» на первое место ставит свободу) сомневаться в его намерениях и в способности быть на высоте своей миссии. Но это были все-лишь сомнения, а не доказанная временем и делами правота сомневавшихся.

Мы уже никогда не узнаем, что было бы "с Родиной и с нами", со всем нашим прекрасным миром, не останови Горбачева пестрая и крикливая группа демагогов и справа, и слева при стеснительном, но все-таки явном попустительстве-безразличии Запада и даже его друга впоследствии Дж. Буша. Зато мы теперь хорошо знаем, чего стоили обещания критиков Горбачева и его «перестройки» у нас в России, Украине, Беларуси и на всем так называемом «постсоветском пространстве». Единственное слабое утешение для нас, тех, кто был и остался с Горбачевым, состоит на мой взгляд в том, что мы можем, положа руку на сердце, сказать: «Мы вас предупреждали!».

А единственное, что оправдывает тех, кто сам не участвовал в оргии примитивного гедонизма и лжи, но продолжает делать вид, что пришедшие на смену Горбачеву лидеры и времена, наступившие после той короткой весны, оправдали свои обещания и наши ожидания, это вполне по-человечески понятное нежелание признаваться в том, какими дураками или подлецами (на выбор, потому что третьего, похоже, не дано) они были.Вот, например: https://lenta.ru/news/2017/01/20/davos/ А если сформулировать помягче, то в том, что многие предпочти «синицу в руках, журавлю в небе». Журавль остался журавлем, теперь похоже уже навсегда «в небе», а синица оказалась на поверку "кукушкой", деловито выбрасывавшей из общего гнезда всех, кто мешал ей наслаждаться свалившейся на них неконтролируемой никем властью и подорожавшей внезапно в разы нефтью.

Я надеюсь, что история оправдает Горбачева. Она, собственно, уже его оправдала тем, что, увы, не случилось. И самым весомым, пожалуй, подтверждением того, что лучшее всё-таки было возможно и близко, стало избрание в «победивших» Советский Союз США человека, который, судя по его инаугурационной речи, является карикатурой на Горбачева. Мне показалось, что такие же или похожие чувства испытывает от происходящего и еще один человек, хорошо знающий и Горбачева и США Павел Палажченко. https://www.facebook.com/photo.php?fbid=1130549177065023&set=a.407309052722376.1073741846.100003298555447&type=3 История, как известно, повторяется два раза - один раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. Я очень хотел бы ошибиться на этот счет. Но что-то мне подсказывает, что тем из нас, у кого сохранились остатки веры в Человека - нашего общего европейского наследия, о чем стоит напомнить в год 500-летия выступления Лютера - скоро захочется сказать: «Простите, Михаил Сергеевич!» Я же готов сказать это уже сегодня. Как сказал когда-то после отчаянной попытки Горбачева вернуться во власть в России в 1996 году и завершить начатое дело покойный академик Аверх: "Я вспоминаю то время (вторую половину 80-х в СССР - ВМ) как сон. Последнее время сны мне уже не сняться!".

Уроки украинского кризиса: взгляд изнутри. З
Черниговский
victormironenko
Рецензия на: Н. Я. АЗАРОВ . Украина на перепутье. Записки премьер-министра. М.: «Вече», 2015

Опубликована в журнале "Современная Европа", № 5, 2016 г.

Уроки украинского кризиса: взгляд изнутри
(Рецензия публикуется без научного аппарата).

Книга украинского политика Николая Яновича Азарова, бывшего главы Кабинета министров Украины – ценный исторический источник. Хотя после выхода в свет его воспоминаний прошло немало времени, актуальность внимательного изучения книги ничуть не уменьшилась. Не разделяя оценок новейшей истории Украины, данных в предисловии (С.В. Степашин), нельзя не согласиться с ним в одном: тому, кто “хочет сам разобраться в событиях на Украине, следует прочесть эту книгу” (С. 7).
Целиком к мемуарному жанру можно отнести только первую часть книги – “Сквозь прожитые годы”. Заключительные её главы – эмоциональная политическая публицистика на злобу дня. Во второй же, самой важной и большой части книги – “Годы премьерства” – после краткого введения в ту или иную тему предлагаются сухие и часто, на наш взгляд, излишне детальные фактографические выкладки.
По признанию самих украинских чиновников, в рассуждениях по экономике более половины реально существующего в стране производства, остаётся в тени. В этой “невидимой” экономике по оценкам Государственного комитета статистики, Министерства экономического развития и торговли (МЭРТ) производится не менее 50% ВВП. То есть, статистика даёт нам фактически лишь половину реальной картины. О том, что происходит с другой половиной, мы из книги практически ничего не узнаем.
Но имея дело с мемуарами полезно вначале побольше узнать об их авторе.
Николай Янович Азаров – весьма русский человек. В Украину он перебрался уже сформировавшейся личностью, в возрасте 37 лет. До начала политической карьеры одиннадцать лет прожил в Донбассе. В украинскую политику Н. Азаров приходит лишь в 1995 г., не имея практического политического опыта, даже в той мере, в какой таковым можно считать работу в партийных и советских органах, в которых ни он, ни его “патрон” – В. Янукович, не работали. Они, вместе с их главным оппонентом В. Ющенко представляли первое действительно постсоветское поколение украинских политиков. С этого времени Н. Азаров – активный и заметный народный депутат Украины. Первый большой самостоятельный участок его административной деятельности это – председатель Государственной налоговой администрации с 1996 по 2002 год. Как утверждают многие, он был хорошим руководителем налоговой службы, человеком на своём месте.
Азаров был центральной фигурой в политической организации, которой предстояло сыграть видную роль в новейшей истории Украины, – Партии регионов.
В апреле 2003 г. на V-м съезде Н. Азаров был избран председателем политсовета Партии регионов, а уже в апреле 2010 – главой партии вместо В. Януковича, ставшего президентом Украины. С ноября 2002 по 3 февраля 2005 г. Н. Азаров – первый вице-премьер Украины. Какое-то время исполнял обязанности премьер-министра вместо В. Януковича в 2004 г. во время “оранжевой революции”. Снова был вице-премьером в 2006 г. С марта 2010 г. и до отставки в 2014 г. – премьер-министр Украины.
Н. Азаров – типичный представитель советской научно-технической интеллигенции со всеми присущими ей положительными качествами и недостатками, своими взглядами на происходящее с обществом и с нами. Поэтому, уже с первых страниц книги то, что будет написано далее, нетрудно предугадать. Но несколько сюжетов, характеризующих не только Третью украинскую республику (В нашей периодизации новейшей истории Украины: Первая – 1917–1922. Вторая – 1918–1991. И третья – 1991–2014 гг.), но и обстоятельства её крушения во время событий, которые в Украине называют “революцией достоинства”, а в России “государственным переворотом”, заслуживают особого внимания.
Первый связан с соотношением внутренних и внешних факторов потрясшего Украину социо-политического взрыва. Вначале автор “рисует” общий фон. Н. Азаров утверждает, что, придя к руководству правительством Украины, он получил в наследство “жесточайший кризис, при котором страна потеряла 15% своего валового внутреннего продукта (ВВП), высокую инфляцию, неработающие банки, практически остановленное строительство и абсолютно недееспособную управленческую систему” (С. 116).
“За эти годы [с 1991 по 2014. – В.М.], – отмечает Азаров, – мы потеряли 65 % валового внутреннего продукта, практически были уничтожены самые перспективные, наукоёмкие отрасли, такие, как электроника, вычислительная техника. Серьёзно пострадали сельское хозяйство, легкая промышленность, судостроение, авиастроение. Резко упал жизненный уровень населения.…” (С. 27). С этим трудно не согласиться. Это, действительно, так.
Но далее автор утверждает: “только за годы, когда я работал либо премьером, либо первым вице-премьером, мы нарастили ВВП более чем на 45 %. Во все остальные годы мы имели либо серьёзный минус, либо нулевой рост” (С. 27).
С такой оценкой в Украине согласны далеко не все. Более того, это противоречит общеизвестным фактам. На рубеже 90-х и 2000-х годов экономика страны демонстрировала уверенный, значительный рост. Да и о годах, когда главой Кабинета министров Украины был Н. Азаров, мнения существенно разнятся.
Так, например, известный украинский экономист А. Пасхавер писал в 2013 году: “Описание украинского государства как недееспособного не вызывает возражений. “Повестка дня прозябания: отсутствие стратегии развития и ответов на вызовы, суета корыстных текущих интересов, их полное преобладание над всеми проблемами страны, непрофессиональная бюрократия, уничтожение конкурентного рынка в интересах принудительных частных монополий представителей власти..”.
Н. Азаров утверждает, что предпринятые его правительством меры “позволили не только остановить сползание страны в пропасть, но и восстановить экономический рост” (С. 120-121).
Но, автор видит и то, что “как только что-то начинает “шевелиться”, тут же на это “что-то” набрасываются прокуратура, милиция, налоговики и пр. “Мертвое” предприятие они не трогают, нет смысла, но как только оно начинает оживать, тут же начинается “охота” (С. 123). Понимает необходимость снижения налогового, регуляторного давления на бизнес (С. 132).
В целом из прочтённого не складывается ощущения адекватного видения реальной экономической и социальной ситуации в стране и путей выхода из неё. Автор упускает из виду многие элементы общей картины. Он, например, абстрагируется от происходивших в это время процессов в мировой экономике, основательно уже изученных и описанных, в том числе в украинской экономической науке .
Забывает он вспомнить и о том, что предшествовавшие этому годы были годами мирового экономического кризиса. А он, точнее меры по его преодолению, предпринимавшиеся Европейским центральным банком (ЕЦБ), совпавшие во времени с описываемым автором периодом, ненадолго сделали “формирующиеся рынки” в странах Центральной и Восточной Европы, в том числе, а может быть и в первую очередь, Украины, более привлекательными. По утверждению сотрудников Института Европы А. Бажана и К. Гусева, финансовые механизмы, использовавшиеся ЕЦБ в борьбе с финансовым кризисом в ЕС и за его границами, в 2009–2012 гг. дали возможность кредитоваться почти что без ограничений. И они же впоследствии поставили увлекшиеся ими страны на грань банкротства. Сотрудник ИЕ О. Буторина также отмечает, что “рост заёмного финансирования при первых признаках кризиса обернулся ажиотажным вывозом капитала из периферийных стран еврозоны. И не только их, можно добавить, имея в виду продолжающийся поиск украинской администрацией вывезенных её предшественницей из страны средств.
Поведение администрации В. Януковича и Н. Азарова хорошо иллюстрирует эти выводы ученых Института Европы РАН. “ЕЦБ невольно способствовал перегреву их (периферийных стран – В.М.) экономик и усилению кризисных явлений. То есть, гривна рухнула не из-за “майдана”, а из-за проводившейся правительством Н. Азарова (справедливости ради скажем, что не только его, но и его предшественников - Ю. Тимошенко и В. Януковича) часто безответственной популистской экономической политики.
Так что, не “майдан” стал причиной краха Третьей украинской республики, с сопровождавшими его трагическими событиями. Банкротство экономической политики всех без исключения государственных администраций этого периода привело к социальному взрыву. Н. Азаров это хорошо понимает, но не желает этого признавать.
И здесь мы подходим к очень важной – может быть, самой важной – проблеме украинской экономики в её нынешнем состоянии и к специфике её структуры. Автор вспоминает, как в 2010 г. готовился налоговый кодекс Украины. “Споры и разногласия сводились в общем-то к нескольким моментам… В Европе нельзя ничего купить без использования кассового аппарата и товарного чека и т.д. Я понимал, что все это очень чувствительные позиции, особенно для мелких предпринимателей… Также мне было совершенно очевидно, что налоговая система Европы формировалась столетиями и отвечала развитой экономике, совершенно другого уклада, чем тот, который мы имеем на Украине после 70 лет плановой экономики (подчёркнуто мною – В.М.). Кодекс решал фундаментальные проблемы развития народного хозяйства. Его нормами полностью освобождались от налогообложения прибыли такие важнейшие отрасли, как лёгкая промышленность, авиастроение, судостроение, гостиничный бизнес, все те средства, которые предприятия направляют на модернизацию и повышение энергоэффективности… Оппозиция в парламенте выдвинула более 5 тыс. поправок. Все делалось для того, чтобы сорвать принятие Кодекса. Как всегда в таких случаях, находятся авантюристы, способные за деньги организовать новый Майдан, и вот уже в ноябре 2010 г. в Киеве на площади Независимости образовался очередной, теперь уже налоговый Майдан” (С. 267–270).
Вынужденная длинная цитата демонстрирует глубокие внутренние противоречия в том, как премьер-министр воспринимает социально-экономическую ситуацию в стране. Здесь всё важно. И то, что он не принимает во внимание своё собственное утверждение об общем состоянии украинской экономики. И то, что он не видит принципиальных отличий мелкого и среднего предпринимательства в развитых странах и архаичного (но спасительного в тех условиях для страны) мелкотоварного уклада в Украине. И, наконец, то, какими инструментами сам автор предпочитает пользоваться.
“Коньком” Н. Азарова, по его же собственному утверждению, всегда была бюджетная политика. Он подчёркивает, что все бюджеты в независимой Украине формировались и принимались с его участием. А любимым “инструментом” видит налогообложение. Нельзя сказать, что автор не понимает его особенностей и ограниченных возможностей в украинских условиях. “За 20 лет существования независимой Украины, - пишет он, - каждый год принимались десятки и сотни бессмысленных налоговых изменений…(подчёркнуто мною. – В.М.). Все это создало специфическую среду, крайне вредную для предпринимательства и очень удобную для недобросовестных чиновников, получавших возможности для злоупотреблений” (С. 265).
Отметим, это пишет человек, который из “двадцати” лет в “большой” украинской политике шесть возглавлял Налоговую службу Украины, а затем несколько лет был членом и даже главой правительства.
Не являясь специалистом в этой области, я не берусь судить о том, в какой мере спешно подготовленный по поручению правительства налоговый кодекс отвечал специфическим украинским условиям. Но, имея некоторое представление о структуре украинского общества и украинской экономики, осмелюсь утверждать: ни США, ни ЕС, ни даже пресловутые украинские националисты – “бандеровцы” и якобы поддерживающие их олигархи, вопреки мнению Н. Азарова, не сделали столько для того, чтобы вся Украина в 2014 г. взорвалась, как Чернобыльская АЭС в 1986 г., чем та слегка завуалированная попытка переложить бремя поддержки хромающего на обе ноги государства на самую многочисленную, активную и самую незащищенную часть граждан. Неизвестно, какая из двух катастроф нанесла больший ущерб стране. Но не подлежит, на мой взгляд, сомнению, что причины обеих были одинаковыми. И одна – технологическая, и вторая – социальная системы вышли из строя вследствие очень плохого, не соответствующего их возросшей сложности, состояния системы управления.
Читая раздел воспоминаний “Реформы и налоговый Майдан”, невольно задаёшься вопросом – в чём причина того, что автор рисует картину, столь далекую от реальности. В чём тут дело? На мой взгляд, в том, что экс-премьер, очевидно, не понимает разницу между снижением налогов для “важнейших отраслей” вообще на бумаге (С. 269) и для вполне осязаемого живого “маленького” производителя товаров и услуг, который на свой страх и риск, без всякой защиты и поддержки со стороны государства все эти годы (экономической катастрофы, как он утверждает), кормил себя, свою семью и по большому счёту держал кое-как на плаву всю Украину. Или же автор лукавит?
“Как всегда в таких случаях, – читаем, – находятся авантюристы, способные за деньги организовать новый Майдан” (С. 270). Но, откуда вообще последний возник, если новый Налоговый кодекс, как утверждается, никому ничего, кроме пользы, не сулил? Кто тот “злоумышленник”, который “откручивал гайки” на пути Украины в светлое будущее? И, главное, зачем?! В чем состояли “неблагоприятные политические обстоятельства, которые так часто мешают нашей стране динамично развиваться” и которые “не позволили тогда (в 2007 г. – В.М.) обеспечить принятие Налогового кодекса?” (С. 292).
На мой взгляд, автор достаточно образован, опытен и умён, чтобы не понимать того, что же в конечном счёте привело к краху украинскую республику образца 1991 г., социальному взрыву в Украине зимой 2013–2014 гг. и его финальной отставке. Возможно, Н. Азаров прав, говоря о том, что Налоговый кодекс был нацелен на утверждение таких подходов “к налогообложению малого и среднего бизнеса”, которые “фактически не имеют аналогов как в европейских странах, так и на постсоветском пространстве” (С. 294). Увы, но в книге не нашлось места для описания практики применения всех этих замечательных правовых новаций, которые, судя по всему, не дали возможности тем, кому они должны были оказать помощь, по достоинству оценить их и даже, более того, поставили большинство из них в жёсткую оппозицию, такую, которая, действительно, не имеет аналогов.
Н. Азаров предстаёт здесь не как политик, а как исполнительный государственный чиновник, много рассуждающий о развитии и модернизации, но практически озабоченный выполнением прежде всего одной задачи, поставленной перед ним, – наполнением бюджета. Эта задача, действительно, важна, но не важнее того, какой ценой она решается. В его оправдание (если это можно принять от человека, хорошо знавшего нового президента и его окружение) можно сказать лишь то, что и в формально-правовом, и в политическом отношении он не имел свободы действий.
Говоря о причинах, побудивших его правительство отказаться от подписания Соглашения об ассоциации с Евросоюзом (СА), к чему мы ещё вернёмся, Азаров пишет: “Я полагал, что тяжёлые условия Соглашения заставят нас под угрозой гибели напрячь все силы и прорваться в будущее. Сейчас совершенно очевидно, что это были наивные расчёты. Я не учёл в них абсолютную неготовность нашей так называемой элиты на какие-либо жертвы [подчёркнуто мною. – В.М.]” (С. 353).
Но даже если бы автор мемуаров такую свободу действий тогда получил, после прочтения книги у меня нет уверенности в том, что он смог бы ею воспользоваться. “Коридор свободы” был у премьера очень узким. И дело даже не в оппозиции в парламенте, на которую он часто и, возможно, справедливо критикует. Он не решался, да и не мог, принимая во внимание некоторые особенности той части украинской политической элиты, к которой он принадлежал (так называемые “донецкие”), даже подумать о том, чтобы покуситься на сверхприбыли олигархов, особенно тех, кто стоял за широкой спиной нового президента.
Последние же его роль, судя по всему, видели прежде всего в том, чтобы создавать видимость благополучия, наполнить бюджет, за счёт которого через коррупционные схемы непрестанно обогащаться. И как только стало ясно, что премьер эту роль адекватно не выполняет, легко отказались от его услуг, о чём Н. Азаров вспоминает пишет со вполне понятной обидой. Он должен был закрывать глаза на то, что решить эту задачу предполагалось за счёт стихийно сложившегося мелкотоварного уклада, обеспечивавшего в той ситуации, как уже говорилось ранее, минимальные жизненные потребности огромного большинства населения страны. Это был уклад выживания, и человек с опытом, компетентностью Н. Азарова не мог не понимать, что любая попытка подвести этих бесчисленных даже не мелких и средних предпринимателей, а кустарей по необходимости, тех, кто “промышлял” чем угодно, чтобы как-то выжить, под налоговый пресс государства, пусть и внешне формально “в сравнении с Европой” облегчённый, – прямой путь к восстанию.
Большой интерес представляет раздел книги, посвящённый международным связям и кооперационному сотрудничеству. В нём автор подробно останавливается на восстановлении сотрудничества с Российской Федерацией, с одной стороны, и, с другой – на подготовке Соглашения об ассоциации с ЕС (СА), включающего создание углублённой зоны всеобъемлющей свободной торговли.
Автор приводит перечень принятых в 2010–2013 гг. двусторонних российско-украинских соглашений, планов мероприятий, программ. Все это впечатляет, особенно на фоне паралича отношений в предыдущие несколько лет, вину за который стороны упорно возлагали друг на друга. Однако, прочтение раздела оставляет без ответа несколько важных, на мой взгляд, вопросов. И главный из них: что, когда и почему именно помешало успешному (судя по тому, что сообщает нам экс-премьер) развитию отношений Украины одновременно и на Востоке, и на Западе?
Сразу отметим, что автор даёт здесь однозначный ответ: “Помешала позиция ЕС, отказавшегося обсуждать подготовленный на двусторонней основе документ с участием третьей стороны – Российской Федерации. “Нам вскоре стало совершенно ясно, – заключает этот раздел Н. Азаров, – что Европейская комиссия и США избрали другой путь для решения возникающих разногласий. Самый простой – устранить политическое руководство, которое поднимает вопрос о разногласиях” (С.354).
Помимо того, что столь категоричное утверждение видится совершенно голословным, автор проговаривается в нескольких местах и о некоторых других обстоятельствах, приведших к срыву процесса подготовки и подписания СА.
Так, например, описывая оживление экономического сотрудничества с РФ при новой украинской администрации, Н. Азаров между прочим отмечает, что в этот период начал расти торговый оборот. Объём торговли товарами и услугами между двумя странами увеличивался “за исключением второй половины 2013 г.” (С. 344). Кроме того, нельзя не заметить, что большинство двусторонних документов также относятся к предыдущим (2010–2012) годам.
Автор деликатно умалчивает о Соглашении между Украиной и Российской Федерацией, заключенном в Харькове в 2010 г., в соответствии с которым срок пребывания Черноморского флота России на его базе в Севастополе был продлен до 2042 г. в обмен на удешевление природного газа, покупаемого Украиной, за счет отмены таможенного сбора. В сентябре 2012 г. вступил в силу новый Договор о зоне свободной торговли, подписанный 18 октября 2011 г. в Санкт-Петербурге. “Более 20 лет странам СНГ не удавалось принять и одобрить этот договор, – напоминает экс-премьер. – Так что его подписание было большой победой здравого смысла”. (С. 363).
Согласимся с автором в том, что эти и другие шаги направлены были на преодоление препятствий для экономического сотрудничества и сопряжённой модернизации, с тем, что от них выигрывали бы обе стороны и международная безопасность, нельзя не отметить, что они все-таки выглядят как уступки со стороны Киева.
После означенного и многого другого возникает вопрос: “Что произошло в 2012–2013 годах такого, что могло затормозить набиравшие после большого перерыва темп двусторонние отношения?” Прямого ответа на этот вопрос в книге мы, увы, не находим. Но есть косвенные свидетельства и указания, где стоит поискать.
Так, автор сообщает читателю о том, что 30 марта 2012 г. СА было парафировано.19 июля 2012 г. завершена верификация его положений относительно создания зоны свободной торговли. 10 декабря 2012 г. ЕС подтвердил намерение подписать Соглашение на Вильнюсском саммите “Восточного партнёрства” в конце 2013 г. (С. 348). А далее в тексте имеется загадочная фраза. Вот она: “Между тем экономическая и финансовая ситуация в стране заставила нас принять трудное решение, и после всестороннего обсуждения 21 ноября 2013 г. правительством было издано распоряжение, согласно которому процесс подготовки к заключению Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС был приостановлен” (С. 349).
Что же произошло такого, что в описываемой автором как исключительно благоприятной общей экономической ситуации, после пяти лет напряженной работы, 21-го раунда официальных переговоров, тщательного обсуждения технических проблем и всех мыслимых трудностей, которые могли бы возникнуть в процессе его имплементации, Кабинет Министров отказался эту работу продолжать, а президент – подписывать подготовленный документ?
Объяснение, данное Н. Азаровым в книге, практически ничего не объясняет. Трудно в свете всего сказанного автором и о состоянии украинской экономики в те годы, и о тщательности проработки всех деталей соглашения принять его тезис: “такое решение было принято с целью дополнительной проработки путей нейтрализации возможных рисков, возникновение которых прогнозировали эксперты” (С. 348).
О трудностях, ожидающих Украину на этом пути “в Европу”, экспертами было сказано немало. “Подписание так называемой экономической части Соглашения об ассоциации с ЕС — событие, которое может иметь поистине эпохальное значение для Украины, определив будущее страны на многие годы вперед. Однако вряд ли в нынешней ситуации уместны чрезмерные восторги – факт подписания открывает лишь окно возможностей, воспользоваться которым будет непросто, даже если не брать в расчет путинский фактор”, – писал академик НАН Украины, экономист А. Гальчинский.
Что же произошло? Что за новые риски? Кто эти эксперты? Где они были все годы, пока готовилось соглашение? Некоторый свет на эти и другие вопросы проливает откровенное свидетельство Н. Азарова о цели создания переговорной группы для устранения проблемных вопросов во главе с его преемником на посту главы Кабинета Министров С. Арбузовым. “В “дорожную карту” должен был войти комплекс инструментов и шагов со стороны ЕС, который поддержал бы украинскую экономику на начальной стадии функционирования зоны свободной торговли с ЕС в условиях потенциальных экономических санкций со стороны Российской Федерации (подчёркнуто мной – В.М.)” (С. 354).
То есть, украинское руководство понимало (само или ему на это “намекнули”) напомнив, что российская администрация отреагирует на подписание СА очень жёстко экономически и не только экономически, как показали последующие события. Ну и уж совсем откровенно об этом Н. Азаров скажет почти в самом конце. Он пишет об озабоченности Европейской комиссии намерением (впрочем, очень декларативным – в информации о встрече президентов России, Украины, Казахстана и Белоруссии в мае 2013) присоединиться к Таможенному Союзу. И далее: “К обсуждению этой темы подключился советник Президента России С.Ю. Глазьев. Он привёл расчёты последствий для Украины, если она подпишет соглашение о зоне свободной торговли с ЕС: они будут катастрофическими. Эту тему мы не раз обсуждали во время моих визитов в Москву и визитов российских руководителей в Киев” (С. 466).
Подчеркнём, книгу Н. Азарова стоит прочесть хотя бы даже для того, чтобы убедиться: срыв подписания СА и последовавшие за этим события были вызваны не только и не столько неуступчивостью Брюсселя.
Как отмечает автор, еврокомиссар по вопросам расширения Союза Ш. Фюле признал, что ЕС совершил ошибку, заставив Украину выбирать между Россией и Евросоюзом (С. 355). С этим можно согласиться, добавив, правда, что это была не единственная ошибка ЕС. Куда более серьёзной ошибкой с его стороны было держать столько времени такую страну, как Украина, в полной неопределённости относительно её намерений присоединиться к союзу.
Но, почему ЕС так повёл себя? Делал он это, не в последнюю очередь, принимая во внимание негативную позицию России. Не очень убедительно звучит обвинение в адрес ЕС в том, что он не соглашался с подключением к переговорам Российской Федерации. С какой стати, Брюссель должен был так поступить? Он имел дело с суверенным государством, которое само в состоянии разобраться со своими отношениями с третьими странами. Здесь во весь рост встаёт самый главный, на мой взгляд, вопрос, о котором Н. Азаров не говорит ни слова. Это вопрос о признании или непризнании (условном, формальном и т.п. признании) украинского суверенитета.
В самом конце соответствующего раздела книги автор делает ещё одно очень красноречивое – и с точки зрения понимания им императивов экономического развития, и с точки зрения российско-украинских отношений – заявление. “Договор о зоне свободной торговли в рамках СНГ, – читаем, – на сегодняшний момент… значительно более выгоден Украине, чем договор о зоне свободной торговли в рамках ЕС, ибо по конкурентоспособности экономики стран СНГ примерно близки друг к другу, а это означает, что наши предприятия в условиях свободного рынка будут конкурировать на равных” (С. 364).
Формально, вроде бы, правильно – конкурировать с развитыми экономиками мира трудно. А по существу, даже принимая во внимание оговорку “я сейчас не говорю о том, что, возможно, будет через 10–15 лет, а, возможно, и не будет”(С. 364) (не обращая внимания на то, что Договор с СНГ автор пишет с заглавной буквы, а договор с ЕС с маленькой), – получается, что “не будет”. Будет увековечивание отсталости и, увы, жёсткой зависимости от, прямо скажем, не самой передовой в технологическом отношении, но одаренной богатыми природными ресурсами соседней страны. Вопрос только в том, нужна ли будет этой “соседней стране” такая Украина?.
В той части книги, где речь идёт об истоках, движущих силах причинах и сути событий, взорвавших Украину зимой 2013–2014 гг., ничего нового, заслуживающего внимания, обнаружить не удалось.
Эти последние главы рецензируемой книги, по-моему, – самые слабые и не интересные. Они исполнены обиды, раздражения, односторонних, крайне односторонних, тенденциозных оценок, голословных обвинений, почерпнутых из СМИи т.п. Иллюстрацией может послужить горькая констатация того, что в тех условиях “ради сохранения себя на посту Президента Янукович пошёл на уступки и решил разменять меня на Яценюка” (С. 482).
В этом признании мне видится трагедия в общем-то честного и, безусловно, умного человека, учёного-геофизика, волею судьбы оказавшегося в мутном водовороте постсоветской политики, круто замешенной на меркантилизме и цинизме, возглавившего Кабинет Министров Украины в критический для Третьей украинской республики момент.
Несмотря на то, что именно он создавал Партию регионов и возглавлял её, после того, как она вынесла на украинский политический Олимп В. Януковича, а может быть и именно в силу этого (вынесла и оказалась ненужной), Н. Азаров не имел достаточного политического влияния для реализации даже тех своих экономических идей, которые, будь они осуществлены, могли бы, действительно, уберечь партию от краха. “Отец” ПР не смог противостоять алчности большого числа людей, дорвавшихся наконец до власти и полных решимости этой властью воспользоваться в своих, прежде всего, а не в национальных интересах.
Хотя в своей книге автор в этом по понятным причинам не сознаётся, но её прочтение оставляет ощущение человека, полного искреннего желания помочь своей стране выбраться на правильный путь, но не имеющего возможности это сделать в силу объективных условий и человеческих качеств своего политического лагеря. А выбор “лагеря” в развернувшейся в Украине с самого начала 2000-х годов борьбе для Н. Азарова был предопределён всей его предшествовавшей жизнью, средой, в которой он сформировался и как человек, и как политик.
Вполне искренне поэтому звучит одно из заключительных суждений: “Вооружённый конфликт возник не потому, что кто-то извне навязал его Украине, а потому что значительная часть страны не приняла ни переворот, ни такую политику киевских властей” (С. 506).
По существу, верно, хотя роль в этом внешних влияний преуменьшать было бы не правильно. И Николай Янович, сам того, возможно, не желая, убедительно в своей книге это показал. Личная трагедия автора, на мой взгляд, состоит в том, что прошедшее после описываемых им событий и написания книги время ясно и определённо показало, что часть эта не была такой уж “значительной” – примерно 10–15 процентов населения страны на 7 процентах её территории. Они, конечно, имеют право на своё мнение. Но вряд ли я могу согласиться с автором книги в том, что их мнение единственно правильное. Как и с тем, что ни он, ни его соратники, ни те, на чью помощь и поддержку они опирались, в том числе и за пределами Украины, не несут никакой ответственности за то, действительно, тяжелейшее, но далеко не безвыходное, положение в котором оказалась Украина.
Анализируемая книга – свидетельство того, как Украина сделала выбор своего пути и каким трудным этот путь для неё оказался. Единственно правильной реакцией на это, по-моему, отвечающей национальным интересам России, было бы не усложнять ей этот путь, а по-соседски помочь его пройти, если можем.
В этом же видится и ценность книги Н. Азарова для нас – россиян. Внимательно прочесть её, конечно же, стоит.

Мироненко В.И., к.и.н., в.н.с.,
руководитель Центра украинских
исследований Институт Европы РАН, главный редактор журнала
“Современная Европа”.

Оглядываясь назад.
Черниговский
victormironenko
24 декабря на ТВЦ в программе Международное обозрение Сергей Караганов произнес великолепную фразу. Не дословно, по памяти, он сказал, что уходящий 2016 год был голом выдающихся чуть ли не великолепных успехов и свершений российской внешней политике. Следующее утро дало трагический уничтожающий комментарий на заявление человека, претендующего на роль архитектора и одного из главных экспертов этой политики.

Так случилось, что на следующий день, бродя по Интернету в поисках человеческих голосов, я наткнулся на материал, который, я полагаю, будет интересен каждому, кто, как и я, пытается понять "куда влечет нас рок событий". Вот он. Кирилл Кобрин. Смерть постсоветского проекта. Colta. (Электронный ресурс) Часть 1. Игры с трупами и реклама вместо идеологии. 2016, 19 декабря. http://www.colta.ru/articles/society/13387; Часть 2. Ностальгия атомов по молекулам. 2016, 21 декабря: Часть 3. Между Брежневым и старухой Шапокляк. 2016, 23 декабря Режим доступа: http://www.colta.ru/articles/society/13483 Режим доступа: http://www.colta.ru/articles/society/13458 Дата последнего обращения: 25 декабря 2016

Советую прочесть.

Кое-что о "гибридности" во внешней политике.
Черниговский
victormironenko
«Гибридность» российско-украинской войны естественно вытекает из гибридности российской политики в отношении Украины. Гибридность эта состоит в сочетании несочетаемых политических дискурсов.

Реально мыслимыми являются два дискурса.

Первый - Россия не признаёт Украину как государство, полагая её отпавшей от неё частью «русского мира» и принадлежащей ему территории Восточной Европы.

Второй - Россия признаёт Украину, как суверенное государство, относя концепцию «русского мира» к истории и там её оставляя.

Политика России во времена администраций Б. Ельцина, В. Путина, Д. Медведева являлась попыткой сочетать и первое (например, реплика В. Путина Дж. Бушу на Бухарестском саммите НАТО в 2008 г.) и второе (в первую очередь так называемый Большой договор 1997 г. между Российской Федерацией и Украиной).

По-видимому, такая гибридность допустима как элемент дипломатической игры в течение какого-то времени. Но с исчерпанием допустимого для неё времени, внутренняя противоречивость такой политики неизбежно выйдет наружу и от неё придётся отказываться в пользу первого или второго дискурса.

В российско-украинских отношениях времени Третьей украинской республики (1991 - 2014 гг.) мы можем наблюдать как концепция ограниченного суверенитета новых независимых государств и в первую очередь Украины в политике Российской Федерации эволюционировала в «гибридную войну».

Одно породило другое, и ничего иного оно породить просто не могло. Поэтому нынешнее состояние этих отношений является вполне понятным и по своему логичным. Оно тоже, как и предыдущее, не может длиться долго.Раньше или позже придётся делать выбор.

Постсоветское пространство 25 лет спустя: современное состояние, проблемы, перспективы.
Черниговский
victormironenko
Заметки к выступлению на заседании "Кругло стола Экспертиза" в Горбачев-Фонде 7 декабря 2016 г.

Предлагаемый вашему вниманию текст был подготовлен к выступлению на заседании "круглого стола" в Горбачев Фонде . В силу обстоятельств само выступление в значительно мере отошло от этого текста. Некоторые части его вовсе не были озвучены. Другие претерпели серьезные изменения по ходу дискуссии. Тем не менее я решил опубликовать этот текст, поскольку в целом он довольно адекватно передает мое отношение к проблеме, которая обсуждалась. Собственно то, что было высказано, согласно обещанию организаторов, можно будет позднее прочесть на сайте Горбачев-Фонда

Понять, где мы находимся двадцать пять лет спустя после фактической денонсации союзного договора 1922 г. - это сложная задача. Вряд ли её можно решить в отведенное время.

Но ничто не мешает соотнести взгляды на эволюцию так называемого «постсоветского пространства».

Но нужно сделать три предварительных замечания относительно контекста и методологии.

Первое. Эволюция происходила в контексте глубоких изменений глобальной экономики и мирового порядка.

Оставить половину «ялтинско-потсдамского мира», на что рассчитывали многие на Западе, не удалось.
Вслед за Советским Союзом рухнул весь мировой порядок, одним из несущих элементов которого он являлся. Нового пока не видно.

Второе. С методологической точки зрения нельзя сравнивать сегодняшнее положение вещей с тем, что мы имели в Советском Союзе. Это недопустимо. Мы не знаем и уже никогда не узнаем, каким бы был обновленный союз, если бы его удалось сохранить.

Можно сравнивать то, что мы имеем, с тем, что обещали те кто разрушал ту форму экономической и политической интеграции, которая ушла вместе с Союзом ССР.

Третье. Адекватная общая оценка происшедшего невозможна вне согласия в том от чего и куда мы шли, что являлось идеей «перестройки». Не в карикатурном и даже не в первоначальном её виде, а так как она в конечном счете вырисовалась.

Михаил Горбачев образно определили её так - дать обществу больше кислорода! Если перевести это на сухой академический язык, получится - расширить степени свободы для тех, кто этого хочет и заслуживает, кто не будет этим злоупотреблять.

Отвечая на на первый из поставленных в приглашении к дискуссии вопросов я сказал бы, что главной причиной остановки реформ, смены их направления явилось отсутствие опыта жизни в условиях свободы (у тех, кто намеревался её дать, и у тех, кому её намеревались предоставить) и механизмов её зашиты.

Говоря другими словами, воспользовались полученной свободой не те, кто хотел и мог решать проблемы, заставившие приступить к реформам, начать «перестройку», а совершенно другие люди, талантливые имитаторы, в совершенстве владевшие искусством политической мимикрии.
Идея и цель реформ незаметно для общества были заменены на противоположные. Общий интерес был подменен частным. Прямая несвобода несвободой, основанной на непрямых способах принуждения. Движение в будущее, возвращением назад в прошлое и т.д.

В связи с этим, мой ответ на второй вопрос о том, что представляет собой сегодня «постсоветское пространство», довольно категоричен: «Ничего!».

Это фантом, попытка создавать впечатление что удалось удержать какое-то позитивное содержание общего экономического и политического пространства. Не нужно себя обманывать, ничего или почти ничего от них уже не осталось. За исключением бюрократических кормушек.

Все придется создавать заново в принципиально новых крайне неблагоприятных условиях.

Относительно последнего из предложенных нам вопросов о том, как можно описать то, что получилось, хотел бы сказать вот о чем.

Как только были сняты стягивавшие все интересующее нас пространство железные обруча идеологии и провозглашен приоритет общечеловеческих ценностей (Иссык-Кульский форму, 1985 г.), почти немедленно проявилось огромное разнообразие элементов, составлявших ранее единое целое - Советский Союз.

Вскоре, как это всегда бывает, опираться стало возможно только на интересы, на экономическую взаимозависимость в рамках единого хозяйственного комплекса.

Начав в борьбе с Союзом переподчинение себе всех его элементов, находившихся на территории РСФСР, руководство республики во лаве с Б. Ельциным:

предрешило его дальнейшее разрушение;
сделало его восстановление практически невозможным.

Это было первое необратимое политическое решение.

Вторым необратимым политическим решением было отторжение АРК от Украины и присоединение его к Российской Федерации.

Оспаривать это решение нам запрещает закон. Но закон не запрещает нам анализировать его последствия. А они таковы, что с этого момента и впредь до момента, который сегодня никто не может не только предугадать, но и даже себе представит, какое-либо восстановление предшествовавших реальных (Советский Союз) или фиктивных, воображаемых (СНГ) форм экономической и, тем более, политической интеграции на так называемом «постсоветском пространстве» стало невозможным.

Единственно реальным путем выстраивания нового пространства сотрудничества остается предоставить максимальную свободу развития естественным процессам торговли и производственной кооперации и взаимодействие новых независимых государств как действительно новых и действительно независимых государств с учетом региональных и глобальных интеграционных процессов.

В том, что касается имеющихся альтернатив внутренней эволюции постсоветских стран, в силу объективных причин относительной самодостаточностью для первого этапа модернизации обладали только две из них - Российская Федерация и Украина.

Соотвественно, имеем две модели:

российскую;
украинскую.

Все остальные, включая Прибалтику, а при нынешнем положении вещей и частично (ошибочно) Украину, объективно будут попадать в поле тяготения тех или иных интеграционных процессов в Евразии.

Здесь уже начался процесс переформатирования экономического и политического пространств, акторами которого будут все страны и государства, включая новые независимые.

Может ли в этом процессе возникнуть новый центр притяжения в Восточной Европе?

Может, если Российская Федерация и Украина:

Взаимно признают и будут уважать друг друга.
Взаимно признают допущенные ими ошибки.
Соотнесут национальные интересы.
Не будут мешать друг другу их видеть по своему и реализовывать в той части, где они объективно не противоречат друг другу.


Шансы на это сегодня, увы, минимальные.

Четверта українська республіка: сподівання і обрис.
Черниговский
victormironenko
Виступ у режимі відео-конференціії на П'ятих "Розумовських зустрічах". Чернігів, 1 - 2 грудня 2016 р.

Пані та панове,
шановні організатори та учасники читань.

Дякую за запршення взяти у них участь.


Хотів би, користуючись нагодою, поділитися міркуваннями із спостереження унікального процесу новітнього розвою української державності, становлення нової четвертої у хронологічному порядку української республіки.

Зразу ж хотів би вибачитись за те, що мої міркування, скоріше за все, будуть не дуже суголосними центральній темі цьогорічних читань і Вашим уявленням про порівняну актуальтність і значущість політичних тем взгалі.

Цього, мабуть, не минути, враховуючи мій особистий, сумний здебільшого, політичний досвід і те, що я спостерігаю ці процесси іззовні, а не з середини.

Я спостерігаю їх здебільшого теоретично, а не практично, з точки зору національних інтересів не тільки України, але і Росії, усіх нових незалежних країн на так званому «пострадянському просторі».

Перше моє зауваження методологічне.

Навіть беручи до уваги те, що від марксизму ми відмовилися (хоча я не певен, що те, від чого ми відмовилися, було марксизмом), ми, мабуть, не будемо заперечувати Марксу в тім, що «найгірший архітектор від найкращої бджоли відрізняється тим, що перш ніж будувати вічко з віску, він вже збудував його у своїй голові».

Маємо досвід, що виходить, коли нову організацію господарського і суспільного життя, нову державність будувати без плану, як кажуть дипломати у таких випадках «ad hoc».

Зауваження друге - історико-політичне.

Унікальність українського новітнього політичного досвіду полягає в тім, що в силу якихось причин, саме українське суспільство найадекватніше сприйняло ідеї «перебудови» (звісно не у поширеній зараз карикатурній формі).

На моє глибоке переконання на так званому «пострадянському просторі» український інтелектуальний і творчий працездатний загал, один, майже у повній самоті намагається - свідомо чи несвідомо - зреалізувати головну ідею «перебудови» - ідею вивільнення людської енергії і сумління, повернути людям невід’ємне право самім розпоряжатися своїм життям, завершити «перебудову» тим, чим вона за сприятливіших обставиин мала і могла б завершитися - побудовою модерного суспільства і держави, яка б стояла на його захисту, допомагала б, а не заважала людям жити і працювати.

Я розумію, що для багатьох з вас ці мої міркування навряд чи будуть спрйнятливими.
Але, - будуть вони спрйняті чи відкинуті - я маю їх висловити. Тому що переконаній в тім, це піде на користь справі - усталення Республіки Україна у, так би мовити, четвертій її редакціі.

Зауваження третє - політично-ситутивне.

Очевидне і визнане запізнення з остаточним становленням української державності, порівнянно з іншими європейськими країнами, обернулося не те щоб перевагою чи полегшенням, але можливістю, врахувати свій і чужій досвід розвитку національних демократій.

Становлення української державності припадає на момент радикальних, докорінних змін у глобальному політичному дискурсі.

Усі три відомі нам політичні філософії, на основі яких будувалися останні півтора століття національні демократіі - націоналістична, соціалістична і ліберальна - втратили свою тимчасову безальтернативність.

Вони вже не надихають, не об’єднують, не можуть бути дороговказом.

Останнім найпереконливішим свідченням і доказом цього стали неочікувані результати президентських виборів у США.

Вони стали останнім найпереконливішим свідченням того, що світ стрімко змінюється.

Маштабність змін, що відбуваються, можна порівняти хиба шо з першою неолітичною революцією. Про це вже багато сказано і написано. У тому числі і в Україні Анатолієм Гальчинським, чия «Нооекономіка», нажаль, пройшла в ній майже не поміченною.

Криза Європейського Союзу свідчить, що старі європейські демократії дуже важко піддаються, якщо підаються взагалі, політичному об’єднанню. Йдеться не тільки про «Брекзіт» чи проблему «нелегальної міграції», правий популізм та інше.

Думаю, що не дуже помилюся, якщо скажу, що двадцять п’ять років після «тріумфу» «старого світу» над світом «реального соціалізму», який розсипався на очах так, як і виник, - за десять днів, знову ж «струснувши світ» (Дж. Рід), ми спостерігаємо як непізнані ще нами глибинні евоолюційні процеси глобального маштабу, от от зруйнують і його «переможця» - старий національно-демократично-ліберальний світ. Що буде далі, не знає ніхто. І найдивніше, ніхто здається не хоче цього знати. Просто за Бернштейном: «Рух є усе, мета є ніщо!»

То ж, виникає запитання: «А чи варто, будуючи принципово нову модель суспільства і держави, оріентуватися на існуючи моделі національної демократії, не говорячи вже про її історичні версії зразку середини позаминулого століття - «весни народів»?» Йдеться, звісно, не про врахування світового досвіду, а про його сліпе копіювання.

Те, що ми спостерігаємо зараз більше схоже не на весну народів а на їхню осінь.

Чи варто покладати усі свої надії в організації національного єкономічного і суспільно-політичного життя на приєднання до існуючих міждержавних і наддержавних об’єднань?

Чи, може, спробувати використати свій власний унікальний, як я вже зазначав вище, досвід, стати самими собою і, хто знає, навчити чомусь і інших, принаймні тих, хто опинився приблизно в тій же, що і Україна, ситуації?

Якщо ж звернутися до свого українського досвіду розвитку нового суспільства і державного будівництва, то він свідчить у першу чергу про те, що четверта українська республіка має формуватися на зовсім інших підставинах, за зовсім іншими принципами.

Якими вони мають бути, я не знаю. Не знаходжу я її і у сучасній світовій полтичній думці.
Насмілюся висунити лише одну гіпотезу.

Україна має бути Республікою у первинному неспотворенному розумінні цього слова, запропонованому ще Ціцероном: «…Держава (res publica) є народне надбання, а народ не є будь-яке об’єднання людей, яких було згуртовано якимось чином, а об’єднання багатьох людей, шо зв’язані між собою згодою у питаннях права і спілними інтересами».

За роки використання у політичній практиці відбулося спот ворення цього поняття у багатьох вимірах:

res publica не є «спільна (будь яка ) справа» - це є форма існування поряд з особистими інтересами рівних у своїх правах і вільних у своїх справах громадян інтересу спільного для них усіх;

держава не може бути таким спільним інтересом, вона є лише інструмент захисту і підтримки того, що визначено було як res publica;

res publica, на відміну від держави, не може бути створена, бо це не є інституція, це є принцип існування вільних особистостей, я б сказав природовідповідний принцип.


Усі попередні організації українського суспільства не були «республіками».

Вони не захищали спільну вигоду, спільний інтерес людей, а нав’язували їм ідеології чи корпоративні інтереси, що втім є майже одне і те саме.

Четверта республіка має відрізнятися від усіх попередніх тим, що вона має вирости із суспільства, а не сісти на нього, «осідлати», що вона, судячи з усього, знову намагається зробити.

Зауваження четверте - господрче.«Розгортання господарства - писав Макс Вебер, - повинно розумітися у першу чергу як особливий частковий вияв загальної раціоналізації життя». Тільки це й може бути економічним підмурком Республіки.

І тут, «не було щастя, так нещастя помогло!» Унікальне для Європи ХХІ століття відродження в Україні дрібнотоварного виробництва як системи виживання соціуму на зламі суспільних і економічних систем відбулося на рівні особистості і громади.

Тому громада - є тим первинним суспільним осередком, з якого, якщо вона таки виборе собі права і ресурси, тільки і може бути тим суспільним грунтом, з якого виросте справжня Республіка, яку не подолать і не зрунувати нікому.

Варто було б також звернути увагу і на декілька суміжних питань.

Про історичний спадок.
Подобається це комусь чи ні, але вона має за батьків дві попередні - 1-шу (УНР/ЗУНР) і 2-гу (УСРР/УРСР). Можна відмовитися від спадку, але не можна відмовитися від походження, від свого родоводу.

Тільки тепер ми розуміємо що було альтернативою другій «радянскій» українскій і є альтернативою третій «республіці» - Республіка з великої літери і без лапок і інструмент її самозахисту - «громадянська» і «громадська» держава

Про політичні приорітети.

Захист і збереження теріторії Республіки Україна є вкрай важливим, але не найважливішим. Контроль над сьома з половиногю відсотками визанної території країни важливвий, але куди важливішим для вибудови і розвитку Четвертої республіки є те, що відбувається на тих дев’яносто двох відсотках, що залишилися.

Дозвольте у зв’язку з цим нагадати як Конрад Аденауєр відповідав тим, хто вимагав негайно повернути території Німеччини, які входили до радянської зони окупації. Він сказав, що краще мати половину Німеччини, аніж усю але лише наполовину.


Підсумую сказане.

Чого очікують, на що сподіваються свідомі самостійні активні громадани України?

Вони сподіваються на те, що нарешті четверта спроба принесе очікуваний результат - республіку - гарантований життєвий простір з найширшими ступенями свободи, захищений від зловживання нею і зловживання владою.

Сподівання ці не безпідставні з точки зору моменту, який переживає не тільки Україна, але і весь світ. Усе свідчить про те, що настає час великих змін. Старе вже зруйновано чи доруйновується на наших очах. У чарівні перетворення через той чи інший «ізм» вже ніхто не повірить. Покладатися можна тільки на себе і таких як ти людей, які прагнуть свободи і поваги до себе і своїх прав, що належать кожному за народженням. Починати треба з самих себе і громади. Їхня взаємодія і солідарність у захисті свої прав створить Республіку.

Її обриси ще дуже не певні, але в Україні їх видно. Я вірю в Україну. Сподіваюся, що й ви теж в неї вірите.

?

Log in